Сокровенно

Поднялся и, заложив руки в карманы, прошёл к окну. — Стэнли сбежал. Вместо того чтобы защитить слуг, он прихватил свою блуди. Значит, желал покончить с нею лично и избавиться от доказательств, которые ты так желаешь.

— А что с нисси? — подал голос князь Лайонс.

Высокий и стройный, он напоминал статую из греческого музея. И по характеру был схож с ней каменным спокойствием. То, что вампир интересуется судьбой девушки, означает одно — ему известно, кто она. От Ричарда ли, от соглядатаев, или ему признался Стэнли — неважно.

— Она оказалась охотницей, — спокойно согласился я и не удержался от шпильки в адрес старшего Монгомери: — Весьма опрометчиво со стороны твоего сына, не так ли?

Судя по мрачному выражению лица Фернанда, младшему Монгомери придётся несладко. Князь же Лайонс почти улыбнулся — ведь с этого момента равновесие в клане покачнулось. Силы сместились, и теперь его голос стал более весомым, чем у соперника.

— Не стоит обольщаться, — предупредил я и щёлкнул пальцами.

Вошёл слуга и положил на антикварный дубовый стол толстую пачку бумаг — всё, что удалось собрать Росси за последние недели.

— Стэнли не единственный, кто пренебрегает правилами клана. Есть сведения и о проступках других отпрысков из влиятельных семей.

— Откуда это? — брезгливо поморщился Лайонс. — Пахнет человеком.

— Эту информацию, — не стал утаивать я, — предоставил один мой приятель из полиции.

— Исчезновение трёхмесячной давности… — листал документы Коул. — Обескровленный труп девушки найден три недели назад… — Приземистый и широкоплечий, он нависал над столом, словно дикий зверь над добычей.

И взгляд красных глаз намекал на то, что князь крайне раздражён. — Что же ты не поднимал этот вопрос раньше?

— Чтобы вы потребовали доказательств так же, как Фернанд? — холодно усмехнулся я. — Если уж не верите, что я поймал Стэнли за руку, то что бы вы сказали, предоставь я какие-то писульки?

— Он прав, — отозвался последний из нас. Брент, как и я, предпочитал носить классические костюмы исключительно чёрного цвета, но на этом наша схожесть и заканчивалась.

То, что князь выступил на моей стороне, настораживало. — Мы слишком избаловали своих детей. Они не чтят законы клана, а традиции доводят до извращений. Это не кончится ничем хорошим.

— Всего лишь люди. — Коул пренебрежительно отодвинул от себя пачку бумаг. — Что могут нам сделать люди?

— Напомнить о Немлессе и его псах? — тон Брента похолодел на несколько градусов.