Предназначенная для двоих

Макс быстро осмотрел связавшие меня веревки, еще мгновение, и я потирала затекшие в неудобном положении запястья.

Макс вновь плотоядно уставился на меня. Да что это с ним?! Что за внезапно проснувшаяся страсть? Нет, надо что-то с этим делать. Стивник, конечно, поступил со мной подло, но почему этот предатель-сердце, сбивается каждый раз при мысли о нем???… а вот Макс. Похоже, он убил все хорошие чувства к себе тем вечером, в актовом зале.

- Осмотрим стены! – успела я вырваться в последнее мгновение из его широко расставленных рук.

– И, Макс. Я, конечно благодарна тебе за попытки освободить меня, но… к таким отношениям я не готова.

Я старалась произносить слова ровно и спокойно. Хотя капелька мести нет-нет да и сочилась сквозь них. Не могла я ему простить тех злых слов. Пусть почувствует себя в моей шкуре.

- Лив? – удивился он, - Этого просто не может быть. Я же видел как ты на меня смотрела все эти годы. Зачем ты сейчас так жестока ко мне?

- Ну. Смотрела. – не стала отрицать я.

– А теперь всё изменилось.

- Когда успело? – с горечью воскликнул одноклассник.

- Максим. – я тщательно подбирала слова. Требовалось сказать ему так, чтобы у него не осталось сомнений. – Я прекрасно осознаю, что означают твои зажимы и поцелуи. Так вот, Максим. Не знаю, с чего ты вдруг прозрел и решил осчастливить меня своей любовью, но лучше не трать понапрасну время. Добровольно я не отвечу тебе взаимностью.

Огонь потух, темнота проглотила расстроенное лицо Платова и его неестественно блестевшие темно-серые глаза.

Я стояла рядом и ждала дальнейших действий. Была готова к тому, что он набросится на меня, возможно даже двинет в запале, но не жалела о произнесенном. По крайней мере, я была честной с ним, и что немаловажно, с собой.

Ударов и прочих «воспитательно-наказательных» действий не последовало. Макс отошёл от меня и принялся осматривать стены, подсвечивая зажигалкой. Парень явно был зол и разочарован, но я ничем не могла ему помочь. Сердцу, заразе такой, не прикажешь.

- Всё глухо Лив. Мы в каменном мешке. – его слова гулко раздавались в темноте.

- Может Расти всё же что-то придумает?

- Не знаю. Лив. Я хотел сказать тебе. Если нам не удастся выбраться из этого средневековья…

Меня осторожно взяли за руку. Я напряглась, но вырываться не стала. Пока Макс не выказывал агрессии.

- Хочу, чтобы ты знала. Я жалею только об одном в этой жизни. О том, что о своей любви понял слишком поздно.

Я молчала.