Предназначенная для двоих

- Что за знакомая? Она сама в курсе, как это работает?!

Макс задумался. Знала ли об этом Оливия? По крайней мере, проблем с английским у нее не возникало, да и вообще, учеба давалась ей легко, было ли это заслугой колечка или её собственной, но факт оставался фактом.

- Ты же понимаешь, что такие вещи просто так не отдаются. Так что, молодой человек, колись, откуда у тебя побрякушка?

- Почему я вам должен что-то рассказывать и оправдываться? Вы не из полиции, а я не под подозрением!

Профессор сгорбился, кивнул, признавая правоту Платова, и подошел к необъятному книжному шкафу.

- Где же это было? – приговаривал он, шелестя исписанными мелким почерком, страницами. - Ах! Вот оно! Смотри!

Макс уставился на подсунутый к носу древний журнал, рассматривая талантливую иллюстрацию, выполненную простым карандашом, но тщательно прорисованную рунами и орнаментом, что украшали настоящее Максово кольцо.

- Мой дед зарисовал артефакт со слов одного старца. Он так и не увидел украшение вживую…

Слово «старец» резануло слух Макса, заставив его вспомнить о переделке с Лив в горах.

- Вся эта полка, – профессор вновь подбежал к шкафу и указал ладонью на кипы увесистых рукописей, дневников, зарисовок и старых книг, занимавших всё верхнее пространство, - посвящена исследованиям Жигулевских гор, легендам, предсказаниям, фактам и слухам, поискам входа в Лордонову землю и четырёх артефактов – трёх колец и чёрной диадемы, созданных еще во времена Атлантиды.

- Но… - Макс осёкся, с ужасом вглядываясь в потеплевший металл, овитый древними рунами.

- Ты был там! – наседал на него Алистер. – Я, мой отец, дед и прадед отдали бы всё на свете, лишь бы одним глазком посмотреть на параллельный мир! Ты сказал, что знакомая отдала тебе это кольцо.

Макс был потрясен и возбужден не менее профессора. Именно поэтому, он выложил как на духу малознакомому человеку об их с Лив приключениях в горах, её желании вернуться к голубому мареву и найти отца, крови на камне и поисках полиции.

Профессор слушал молча, не перебивая, и только глаза его, округлялись все больше по мере повествования, вылезая из орбит. На лбу выступила испарина, а щёки пошли красными пятнами.