Определяя твою суть

Но ни Я ни мой зверь не понимаем этого! Заниматься мелким хулиганством может каждый ребенок. Ты же тратишь звериное проворство на ерунду.

-Я постараюсь, - пытаюсь заверить бандита и цепляюсь за его руку, держащую мое лицо. – У меня есть неделя. Один день только прошел…

-Второй уже заканчивается, - шепнул громила мне в лицо и грубо тряхнул. – В твоих глазах не видно ни цели, ни самой жизни. Ты похожа на безвольный, сухой листок, оторвавшийся от мира и повисший в пространстве. Кюри, как ветер. Она поймала тебя, но дать волю не может.

Он говорил это, уходя, а я понимала… каждое его слово правда!

-Ты не знаешь, кто по ночам насильничает? – Пересилила я свой страх и крикнула в спину бандиту. – Помоги найти преступника и…

-В наших кругах много отребья, но мы на своей территории не гадим. Наши порядки строги! За насилие можно лишиться яиц. – Услышала я от Джейка и зло фыркнула.

Я понуро брела в сторону едальни. На душе было поганенько. Понимаю, что я особой жизнерадостностью не отличаюсь. Понять не могу, что мне нужно от этого мира и что вообще я здесь забыла.

Но… когда тебе говорят в лицо, что ты – ничтожество…

Артозия за столиком не было. Вечерние скромные прохожие сменились ночными пьяными громкими шайками. Везде слышались громкие крики и ржач. Я стояла посередине улицы и чуть не плакала. Блин, я потеряла не только свои воспоминания из прошлой жизни, но и саму себя!

Не зная, куда пошел мой напарник, я направилась к академии. Очень медленный шаг позволял рассматривать проходивших.

Их лица мелькали передо мной, но не цепляли. Они для меня, как декорации глупой пьесы. Только запах витал, как живой и самостоятельный. Маська следила за прохожими, не обращая особого внимания на мои душевные метания.

Внезапно мой слух напрягся, а уши встали торчком. Испугавшись, быть разоблаченной, я кинулась в темноту переулка. Только там позволила ушкам показаться. Что же меня остановило, что заставило Маську так явно показаться?

На улице темно. Но свет от ночных светлячков разгонял мрак перед ногами гуляющих.

В трактирах и кабаках идут шумные гулянки. Продажные девы наигранно визжат и заигрывают с посетителями. Везде слышится смех, ругань и удары посуды. Но все не то! Было что-то настоящее. Чей-то тихий голос наполненный страхом…

«А может это ты сама? Напуганная бездарная девчонка».

Я замерла в одной позе и смотрела на свое грязное отражение в луже. На меня смотрели полные безнадежности глаза. Отчаянье читалось в моем облике.