Ворожея

Алена скучала по Маше и Насте, вспоминала Артема, вечеринки с друзьями, попытки пробраться в ночной клуб, в который в силу возраста ее так и не пустили.

Наконец, долгожданный день наступил. Он начался с того, что Найдена потушила старый огонь в печи и принялась разжигать новый. Взяла кусочек дерева, вставила в углубление палочку и принялась быстро вращать ее. Некоторое время спустя лежавшие рядом сухие стебли растений вспыхнули. Ярко-желтое пламя на мгновение озарило избу, перекинулось на восковую свечу, что поднесла к нему травница.

Последняя обошла с ним весь небольшой дом, окуривая его дымом и прося благословения домового.

Алена проснулась засветло и наблюдала за обрядом. Дождавшись конца, чтобы не мешать, встала, надела льняное платье, расшитое по подолу, вороту и рукавам мелкими фиолетовыми цветами, напоминавшими лесную фиалку. Украсила голову повязкой, сплетенной из разноцветных нитей. Короткие волосы завязала в пучок и закрепила на затылке резным гребнем, доставшимся в наследство от матери.

Посмотрела в зеркало и осталась довольна собой.

Травница не отставала от внучки. Заплела толстую косу, которой позавидовали бы молодые девушки. Облачилась в нарядное платье, подвязала его поясом с множеством оберегов, взяла посох.

Домовой наблюдал за женщинами, наслаждаясь уходящим теплом, приоткрыв один глаз. Сон интересовал его больше, чем человеческие праздники, но видя нетерпение Алены, которая не могла усидеть на месте, он не удержался от замечания:

– Успокойся, егоза, едет твой Егорушка.

За версту[1] его чую.

– Кузя, – девушка присела рядом с домовым, – за что ты так его не любишь?

– И то правда, – добавила Найдена. – Пошто на парня взъелся? Добрый он, работящий, пустых обещаний не дает, рук не распускает.

Домовой лишь махнул лапой. Мол, о чем с вами говорить? Свернулся клубком, как настоящий кот, и притворился спящим. Попытки разговорить его не принести успеха, а вскоре стало не до него. На поляне перед домом появился Егор. Новая рубаха, подпоясанная красным кушаком[2], подчеркивала широкие плечи, а кожаные башмаки с орнаментированными вставками говорили о достатке их обладателя.

Обо всем этом Алене негромко голосом домового поведал воробышек, что примостился у нее на плече.

– Перышко к перышку, а какой хвост! Первый петух в курятнике, пока не появится другой, – закончил он. – Хоть сейчас под венец!

Девушка не сдержала улыбку, хоть и не поддерживала Кузю. Егор принял ее на свой счет и улыбнулся в ответ. Поклонился травнице.