Играя с ветром

Отступать было некуда, поэтому мне пришлось прижаться к Левке, чтобы не светить своими прелестями перед посторонними. Уткнулась лбом в его спину и разрыдалась.

– Ох, ни хрена себе, – крякнул мужичок, осматривая образовавшийся сталактит посреди прихожей. – Нехило рвануло, Петрович… Точно стояк.

– Так, мужики, любоваться потом будем, пора исправлять, пока нас всех не смыло.

Лёва бросил тазик, завёл руки за спину, накрыв ими мои ягодицы, и стал по стеночке двигаться мимо сантехников в сторону открытых дверей в спальню.

– Спасибо, – еле выдавила я, проскользнула в комнату, а он с горьким вздохом захлопнул дверь, скрывая меня ото всех.

Запрыгнула на кровать, стянула мокрую футболку и взвыла волчицей! Меня точно прокляли! Я всегда смеялась над нелепостями, что случались с Люськой, грозясь написать роман о её бесконечных «удачных» замужествах и коротких «леваках», очевидно, что судьба решила отомстить мне. Но почему так жестоко-то???

– Ника, а где у тебя…? – дверь распахнулась, и в пороге застыл Лёвка, рассматривая меня уже без всяких там преград.

Он вошёл, быстро укутал меня в одеяло, смотря одним глазом, и сел на кровать, прижимая к себе.

– Меня не продуло, а прокляли! Лёва! Сначала ты со своими конкурсами, потом потеря памяти, потоп. Дальше что? Извержение вулкана???

– Вероника, я тебе обещаю извержение вулкана, если ты не прекратишь светить титьками, – он резко встал и, не поворачиваясь в мою сторону, прохрипел: – Звони соседям снизу, их нет дома.

– Нет… – всхлипнула я, представляя всю степень беды.

– Понятно, – вздохнул Лёва и снова вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Примерно час по моей квартире ходили незнакомые люди, слышала голоса, крики и забористый мат. Я все же собрала все силы в кулак и надела плотную толстовку с начёсом, чтоб уж наверняка, джинсовые шорты, чтобы не смущать друга, вернее, самой не смущаться от его колючего взгляда.

Сначала было так неудобно, что пока я тут трусливо отсиживаюсь, зализывая обиду, Донию приходится решать проблемы, которые его не должны волновать. Но потом даже расслабилась и выползла на балкон, растянувшись в кресле. Солнце уже взошло окончательно, припекая своими шаловливыми лучиками прозябшую от воды кожу.

– Можно? – поскрёбся в дверь Лёва, когда голоса стихли.

– Да.