Играя с ветром

Не смотрела на него, но и за невольными свидетелями своего позора наблюдать не очень-то хотелось: Люся сверлила разгневанным взглядом бывшего одноклассника, а Кирилл делал вид, что происходящее на сцене куда интереснее трагедии, разыгравшейся за столом, вот только губы его дергались от прорывающейся едкой ухмылки.

– Если бы всё это было в прошлом, то твой прелестный ротик не извергал бы глупости, – Лёва резко обернулся, снова закинул руку на изголовье, наклоняясь так, чтобы нас не услышали. – А поведай мне эту увлекательную историю, Никусь? Давай, только с красочными подробностями?

– Ничего я тебе рассказывать не буду, – залпом опустошила бокал, а потом и бокал подруги, пытаясь унять бешеное сердцебиение, вот только алкоголь не мог утешить зудящую многолетнюю обиду.

Не мог… – Что ты из меня дурочку тут делаешь, будто сам не помнишь. Хотя-я-я… У тебя же было столько баб, что воспоминания о малолетке с косичками наверняка покрылись толщей пыли! Просто отвали, Лёва. Мы были детьми.

– Мы были детьми, – передразнил он меня, усмехнулся и наполнил опустевший бокал ледяным игристым.

 – Именно поэтому взрослая, самодостаточная женщина, сидя на эротическом шоу, вспомнила о школьных обидах? И то, как ты сейчас морщишь нос и дуешься – это же так по-взрослому. Да?

– Да нет обид, Лёва. Нет… – я нервно размахивала руками, даже пыталась улыбнуться, но его пронзительный взгляд будто прожигал меня насквозь.

– А-а-а…! Стой-стой… Кажется, я начинаю врубаться. А не из-за детской ли, естественно, давно прошедшей обиды взрослая Ника постоянно растворяется из офиса, стоит мне переступить его порог? Ну? – Лёва дернул меня за руку, заставляя повернуться, но я не могла.

Упиралась, явно забавляя Люську с Кириллом, но все равно отбивалась от его рук, лишь бы в глаза не смотреть.

Мне было дико стыдно, страшно и неуютно! Вот теперь точно хотелось оказаться дома, в мягкой кроватке и ворохе бархатных подушечек, чтобы поплакать в полном одиночестве. Да, обидно мне было! Обидно! Моё сердце было растоптано, уничтожено и пеплом развеяно над головами танцующих на той школьной дискотеке! Я до сих пор помню смешки, толчки и сотни насмешливых взглядов, направленных на меня…

– Уже ничего не изменить, – процедила я и, сделав над собой усилие, отвернулась.

Во мне будто тумблер переключился, трепет и бесконтрольный прилив нежности лопнули мыльным пузырем, от брызг которого слезились глаза.

– Ясно, – сухо и безэмоционально выдавил Лёва.