Избранная Ⅰ. Пробуждение

Наскоро натянула поверх платья теплую кофту на пуговицах и куртку, зашнуровала ботинки, которые, к моему счастью, никогда не пропускали воду, закинула рюкзак на плечо и пошла в школу, заранее зная, что меня там ждет. Адская пытка.

Я быстро шла по мокрой дороге, по сторонам от меня сновали такие же недовольные подростки, которые, видимо, ненавидели понедельники, как и я. Мой большой зонт прекрасно защищал от дождя, но только не от велосипедистов, проезжающих мимо, которых сразу же возненавидела всем сердцем.

Один из них проехал, обдав меня огромной порцией воды из близлежащей лужи. Сказать, что хотела его убить – ничего не сказать. И почему им вздумалось прокатиться с ветерком именно в дождь по улицам, где лужи имеют глубину по колено?!

Мало-помалу, но добралась до треклятой школы мокрая, грязная и обозленная на весь мир. На велосипедистов в особенности. И эта злополучная входная дверь школы так и кричала: «Не входи, тебе же хуже будет!», но хуже уже быть не могло. Я как всегда ошибалась.

Не успела зайти в школу, как прозвенел звонок, оповещающий о начале учебного дня, а с ним и первого урока, на который не следовало бы опаздывать, хотя бы из опасений остаться без души, которую из меня теперь-то точно высосет этот дементор. Проклиная день всеми плохими словами, какие знала, побежала на второй этаж.

С каждой секундой моя погибель становилась все более неотвратимой, ведь учитель литературы снимет с меня скальп живьем за опоздание. В ее классе действовало правило трех минут – кто заходил позже трех минут от начала урока, того она спрашивала весь академический час занятия, не щадя нервов подопытного.

Кое-как преодолела лестницу, успев дважды поскользнуться на ступенях мокрых от воды, стекшей с зонтов таких же мучеников, как и я. В коридоре второго этажа уже никого и не было, что предвещало беду – три минуты прошло. Но то, что была совсем одна, оказалось лишь очередным заблуждением из тех многих, что мне довелось допустить за сегодняшнее утро.

Позади послышался звонкий, переливистый смех, в чем-то даже смахивающий на совсем не свойственное такому заведению злорадное хихиканье. Медленно повернулась, чтобы отыскать источник странного выражения эмоций.

В начале коридора стояла девочка на вид пятиклашка, довольно высокая, хотя скорее назвала бы ее вытянутой. Черты лица подсказывали ее возраст – лет двенадцать, не более того, но внешность ее была не по годам удивительна.