Предсказанный муж. Игры с драконом

То, что нарисовало мое оставшееся без присмотра подсознание, больше всего напоминало этакую смесь Чужого и Хищника. Уродец получился что надо: с мощными лапами, огромным хвостом, мощной головой и непонятных размеров телом. Нет, конечно, пока это был только эскиз, нор при правильном подходе к делу… Я снова задумалась.

Агнесса смущала неокрепшие умы жителей столицы не только моими картинами, но и скандальными постановками. За прошедший год баронесса порадовала любителей театра необычной интерпретацией Ромео и Джульетты и сказки о Золушке.

Герои в обеих постановках вели себя не так, как положено в патриархальном обществе: мужчины не сказать чтобы проявляли женственность, но были склонны переложить на хрупкие плечи своих пар решение важных вопросов. Женщины же… Наблюдая за жесткой и решительной Джульеттой, я поймала себя на мысли, что такой даме позавидовали бы многие феминистки с Земли…

Именно после постановок Агнессы в высшем обществе начались разброд и шатания и на улицах города все чаще можно было заметить женщин в брюках или юбках-шортах.

Мужчины, естественно, возмущались, негодовали, были даже попытки закрыть театр. Но на сторону баронессы вполне ожидаемо встала свободолюбивая эльфийская принцесса, и князь, боясь сорвать намечавшуюся свадьбу, решил закрыть глаза на бунтовавшую Агнессу.

И вот сейчас, посматривая на своё творение, я старалась понять, насколько безопасной для психики дам будет постановка с участием такого чудовища.

- Вера!

Крик перешел в визг.

Я вздохнула и перевернула холст «лицом» к стене.

- Вера!

- Я. Эльза, не верещи, - поднявшись со стула, я потёрла затёкшую поясницу. – Что-то случилось?

- Я пригласила модистку. Ты спустишься? – подругу ощутимо потряхивало.

Вот что значит слабая нервная система и не закрытая в мастерскую дверь. Урок мне на будущее.

Спускаться не хотелось – пустые комнаты на не используемом третьем этаже влекли меня больше жилых на первых двух.

Но и ударить лицом в грязь на свадьбе её высочества было нельзя. Поэтому я кивнула.

В четырехэтажном доме первый этаж был отдан для приема гостей, служебных помещений, комнат для прислуги и обеденного зала. На втором находились жилые комнаты для графа и его семьи, четвертый использовался как хранилище для рукописей – хобби супруга. Третий пустовал, пока я всерьез не увлеклась живописью. Теперь все четыре этажа были, можно сказать, обитаемы.