Четвертый принц

Она и так с ним одного роста, здоровенная медведица в нелепых оборках, а теперь и вовсе возвышается над ним. И никакие кружева не скроют грубых мускулистых рук в шрамах.

— О, твоя телохранительница удачно вышла замуж за какого-то барона? — улыбается Самун, хотя прекрасно знает правду. — Кто же польстился на это чудовище?

Так унизительно, что хочется умереть, но Хена держится, только сжимает зубы. Она будет сильной, не испугается их. Сильной, как Рейнардо. Если уж утонченный книжный мальчишка с лютней смог меньше чем за год превратиться в сурового герцога, принявшего командование и завоевавшего Кетхар, то и она тоже сможет.

— Не забывайся, — спокойно говорит Рейнардо. — Алехандра получила титул за воинскую доблесть и неоценимую помощь короне. Сядь.

И садится сам.

Приносят стул. Хена с трудом втискивается между Рейнардо и Корушем. Коруш кривится, ему приходится чуть подвинуться, и это, пожалуй, слишком унизительно для него.

Хена, баронесса Тигуи, бывшая наемница, подкидыш из таверны, сидит во главе стола между двумя принцами как равная, но готова провалиться сквозь землю от стыда.

Рейнардо наливают вина. Приносят куропаток в меду.

Он берет, и она тоже, сидеть с пустой тарелкой глупо. Хотя сейчас никакие куропатки ей в горло не полезут. Хена долго пыталась научиться правильно вести себя за столом, как благородная леди, но сейчас у нее просто дрожат руки. Она даже бокал не рискнет поднять, чтобы не расплескать.

Сидит, смотрит, как Рейнардо равнодушно режет сочное мясо…

— Ты уже решил, чем займешься, Наро? — соблазнительно улыбается Самун. — У тебя есть планы?

— Есть, — соглашается он, небрежно отпивает немного вина из кубка.

— И какие же?

— Я поделюсь ими с Корушем, — говорит он. — В свое время.

— Ты стал таким хмурым. — Самун поправляет блестящий локон, чуть склоняет голову набок. — Я понимаю, это тяжело. Бремя ответственности давит. Ты один, в чужой стране…

Ее голос сладок, как мед.

— Теперь это моя страна, — говорит Рейнардо. — Твой отец не смог удержать, а я смог забрать. И теперь она принадлежит мне.

Глаза Самун гневно вспыхивают, но лишь на мгновение, она умеет держать лицо.

— И все же, — говорит она, — здесь все чужое. Чужие люди, чужие обычаи, все иначе. Разобраться непросто. Тебе ведь потребуется разумный совет и поддержка кетхарских князей.

— Я знаю, где мне найти разумный совет, — говорит он.