Четвертый принц

— Нет! Отпусти! Подожди, нет! У Лерны! Подожди! Они у Лерны собирают войска! Готовятся! С ними Баргас и Том Ньето! У Лерны! Отпустите!

— Хм, — говорит человек.

Острие ножа входит в грудь… но совсем неглубоко, просто надрез.

— Отпустите! — кричит Рейнардо. — Что еще вы хотите? Я скажу! Только отпустите ее!

— Поставки? — спрашивает человек, словно они оба знают, о чем идет речь.

— Бартоломью Трой! — кричит Рейнардо. — Морем. Через него и через Канью! Отпустите!

— Хорошо, — соглашается человек. — Я поверю.

Но ты понимаешь, нам нужны гарантии. Если мы узнаем, что ты врешь, эта девчонка тут же умрет. Станет новой Чиниг для нас.

Он берет семечку и вставляет в рану на груди Хены, надавливает, пропихивая глубже. Хена не выдерживает, стонет, потом всхлипывает. Страшно до одурения. Кажется, семечка тут же начинает расти в ней.

— Пока семя спит, — говорит человек, зашивая рану, всего два коротких стежка. — Но проснется по первому нашему слову. Не пытайтесь вытащить, иначе смерть сразу. Магия даст нам знать.

Одевайся. И можешь идти. А с вами, ваше высочество, мы еще поговорим. Нам нужны подробности.

Рейнардо отпускают, он вырывается из рук стражи и бросается к Хене.

— Как ты? Все хорошо? Я не позволю им!

Сопли и слезы по лицу.

— Не бойся. Верь мне, — очень спокойно говорит на ухо. И глаза спокойные, даже тень усмешки мелькает… но и беспокойство все равно.

Верить?

Хену трясет. Там, у нее под кожей, это чудовище, которое может убить в любой момент, и сделать ничего нельзя! Да лучше умереть сразу, чем ждать, когда оно проснется.

— Не трогай, — быстро говорит Рейнардо, тихо, на ухо. Он обнимает ее. — Вечером.

Потом отпускает и еще долго громко причитает о том, как несправедливо с ними обоими обошлись. Но короткое «вечером» слегка оглушает, а потом возвращает способность мыслить здраво. Все это спектакль. Игра на публику. Доля правды в этом, конечно, есть, но далеко не все. И Хена готова поклясться, что играют обе стороны.

Только где правда, где ложь…

Им нужно было признание, и они его получили.

Рейнардо… ему ведь тоже каким-то боком это на руку, сукин сын, шушак бы его задрал! Все эти слезы, как бы натурально ни выглядели, ничего не стоят, Хена достаточно хорошо знает его, чтобы сказать. Но так красиво, мать его! На сцене ему цены бы не было!

Эти признание ложь? Но тогда…

Ему верят. Еще бы не верить тут, когда он так заламывает руки.

Рана на груди жжет и чешется, но само по себе это не страшно.