Синий чулок особого назначения

А потом спросил:

- Госпожа Клорр, а ваш профессор Дангер говорил вам, что ваш внутренний взор способен увидеть гораздо больше, чем взор целителя?

Я пожала плечами. Мне много чего говорили в институте о моих способностях, но в основном плохое.

- Профессор Дангер сказал лишь, что целитель из меня не получится. Разбираться в особенностях моих возможностей ему было некогда. Так что с этим господином без памяти?

Эриус поднялся из кресла, прошелся по кабинету и встал у окна.

- Госпожа Клорр, я думаю, комендант еще пригласит вас к себе на беседу.

Но я немного опережу его. Не забывайте, что мы находимся на службе в замке-тюрьме. Это тюрьма для государственных преступников. Тех, кто покусился на жизнь и здоровье королевской семьи. Информация об этих преступниках иногда засекречена. С ней знакомят только тех, кому она может быть полезна при исполнении служебных обязанностей. И, насколько мне известно, штатному магу эта информация без надобности.

На этих словах Эриус любезно улыбнулся.

Владения целителя я покинула спустя полчаса, после того, как Эриус убедился в том, что я крепко стою на ногах, и перед глазами у меня ничего не плывет. Немного подумав, я отправилась в свой уединенный и укромный закуток, где меня уж точно никто не побеспокоит. Но так как расположение коридоров внутри замка мне было неизвестно, пришлось сделать большой крюк. Через улицу вернуться на женскую половину, а уже оттуда пройти через галерею к коридорам.

До своего убогого кабинета я добралась без приключений.

Отперев дверь, я зажгла магический шар и оглядела свои владения. Мда…

Куча хлама на этажерке терпеливо дожидалась моего внимания. Схватив с верхней полки ворох бумаг, я уселась за стол и стала просматривать, что тут мне досталось по наследству. Какие-то записи неразборчивым почерком, список покупок и дневник наблюдения за погодой. Ну, это мне точно не пригодится. В корзину для мусора. Корзина, кстати имелась в наличии. Уже хорошо. Мельком просмотрев оставшиеся бумаги на столе, без сожаления выкинула и их тоже.

Передо мной остался лежать рулон плотной бумаги, заметно пожелтевшей от времени. Ну и что тут?

Развернув его, я застыла в изумлении. На той стороне, что была повернута ко мне, красовалась размашистая надпись: «Убирайся вон». Цвет надписи и засохшие подтеки, спускающиеся дорожками вниз, почему-то навели на мысль, что написана эта фраза кровью. Но, возможно, это просто мое богатое воображение разыгралось.