Синий чулок особого назначения

И только я хотела выдохнуть, когда словесное недержание попутчицы на миг прекратилось, как она поделилась новой порцией своих умозаключений:

- А я ведь знала, что женишок твой с другой крутит. Да-да. У меня из лавки очень хорошо видно, как он палисадниками к подружке твоей пробирался, - тут владелица лавки довольно хохотнула. Сложив руки на объемном животе, она прищурилась и продолжила:

- Я сразу поняла, что к чему. Пока ты в институте своем премудростям всяким обучалась, подружка твоя подсуетилась и женишка-то увела.

Ну и как, помогли тебе твои премудрости?

Я почувствовала, как кровь зашумела в висках. То ли от сильного приторного аромата духов Лилии, то ли от её не менее гадких слов. Не желая показывать, как сильно меня ранит бесцеремонность попутчицы, я сухо ответила:

- Я не желаю обсуждать с вами свою личную жизнь.

Лилия, достав из сумки дамский роман и положив книгу на стол, деланно удивилась:

- А что тут такого? Я же, как есть говорю, ничего не выдумываю. И кому нужны ваши премудрости? Вот моя дочка сразу после школы замуж вышла и правильно сделала.

Сейчас вот второго уже малыша ждет. А вы нос задираете, кичитесь своей ученостью, а никому не нужны!- тут Лилия даже палец вверх подняла, будто выдала гениальную идею. Я разве что зубами не заскрипела от злости. Какая наглость и беспардонность! От нахальности попутчицы меня в жар бросило. Лицо покраснело, по спине потекли струйки пота.

- Замолчите уже! Вашего мнения никто не спрашивал!

Лилия довольно расхохоталась:

- А мне твое разрешение не требуется! Я что знаю, то и говорю! Никому-то ты в нашем Ноксе не нужна.

Небось в столицу намылилась? Давай! Там-то всяких девок на потеху подбирают!

Это было невыносимо. Я никогда не чувствовала себя так, будто меня прилюдно облили помоями. Даже когда я узнала о предательстве Альберта, даже тогда мне не было так больно и плохо. А осознание того, что эту боль мне причиняет необразованная торговка, первая сплетница Нокса, у которой ни вкуса, ни чувства меры никогда не было, породило сильную злость.

Я скомкала газету и бросила в лицо Лилии. А что произошло потом, толком не поняла. Лежавший на столе дамский роман вдруг объяло сильным пламенем, и от книги за считанные секунды остался лишь пепел. Но пламя не погасло, а продолжало бушевать, уничтожая на глазах столик в купе.

Громкий визг Лилии вывел меня из оцепенения. Я отвела глаза от пламени и уставилась на попутчицу. Она завизжала громче прежнего и с криком: «Убивают!», выскочила из купе.