Ученица чёрного дракона

– Да куда она денется, когда я выиграю кубок «АэроПик», – самодовольно ухмыльнулся несносный парень. – Полуфинал пройдёт через месяц здесь, в Академии, тогда же я попрошу официально руки Насти у Генри Лазарева. Если, конечно, Совет одобрит наш союз.

Ха, отец никогда не даст разрешение на брак с гонщиком! Пусть Мелиор выиграет хоть все кубки в мире, моей руки ему не видать как своих ушей! Только бы Совет не начал давить на отца… Не заставят же они меня идти под венец против воли?!

И вновь тягучая пауза повисла в кабинете.

Ректор нахохлился, точно воробей перед дракой с котом. Просвещённый сел обратно в кресло и, откинувшись на спинку, буравил нас с Заром взглядом с хищным прищуром. Меня трясло, как листок на осеннем ветру, а Светозар оставался подчёркнуто спокоен и отвратительно улыбчив, словно стоял перед толпой своих фанатов, а не перед представителем власти, что решал сейчас нашу судьбу.

– Совет рассмотрит твоё предложение, Светозар, – протянул чиновник. – А пока идёт проверка, Анастасия будет отправлена домой.

Вот и все! Прощай мечта о драконах, меня ждёт домашний арест и скорый брак с наглым, самовлюблённым, избалованным фанатским вниманием, бесящим меня парнем. И что меня дёрнуло спуститься в подвал к дракону, когда приехала комиссия из Ретрай? Сидела бы тихо у себя в комнате, глядишь, и получила бы заветный диплом по драконоведенью. Кстати, о драконах. Если меня выгонят из Академии, кто защитит заточённого в подвале дракона от гнева кипера и ударов электрическим стеком? Нет, я не могу уехать и бросить истерзанного ящера одного!

– Если ваши опасения о причастности Генри Лазарева к Сопротивлению верны, то Насте лучше остаться в Академии, – не обращая внимания на предостерегающие знаки ректора, возразил Советнику Зар.

– Позвольте нам поговорить наедине. Нежным девичьим ушкам не следует слушать мужские разговоры.

Не успела я возмутиться, как Светозар выставил меня за дверь ректорского кабинета, хлопнув на прощание по попе ладонью. С минуту я ошарашено стояла в приёмной, пытаясь понять произошедшее, а когда до меня дошло, что сейчас за дверью без меня решается моя судьба, бросилась обратно.

Прозорливая секретарша, просчитав мой манёвр, кинулась грудью защищать дверь в кабинет шефа. К моим просьбам и уговорам дама преклонного возраста оказалась равнодушна, намертво врастая в дверной проём. Попытка же силой пробить глухую оборону провалилась ввиду значительной разницы весовых категорий с противником. Не секретарша, а Цербер какой-то.