Верни мою жизнь

Ну, извините! У меня таких длинных платьев с расшитым подолом и широкими рукавами отродясь не было!

Но она больше ничего не сказала, а просто развернулась и покинула комнату, оставив меня в одиночестве. Я растерянно осмотрелась по сторонам, а потом присела на край мягкой постели. Даже с недоверием провела рукой по перине. Я определенно схожу с ума, раз не бьюсь в панике и не мечусь в поисках выхода, а раздумываю, не прилечь ли поспать. И даже вспомнила, что поесть тоже неплохо – в животе голодно заурчало.

Наверное, это состояние аффекта? Перебор впечатлений для одного дня?

С таким же спокойствием я встретила постучавшего вскоре в дверь слугу. Он приволок другой сундук, по виду не очень тяжелый, потом взглянул на меня из-под лохматой челки, но только молча кивнул и закрыл за собой дверь. Ему уже рассказали, наверное, про мою общительность – не стал и пробовать.

В сундуке оказалось темно-красное платье и тонкая длинная рубашка, видимо, под него. Похоже, рваные до бедра джинсы местным не по нраву.

А платье тяжелое, кстати, и очень длинное, в пол. Все хотела себе такой длины сарафан купить этим летом, да не удалось. И вот на тебе – подарок Вселенной, которая, как говорит Катя, прекрасно слышит наши мысли.

Судя по наряду, это уже позднее Средневековье или что-то вроде того. Хоть без кринолина , и на том спасибо. Поколебавшись, я стащила свою дачную одежду – любимые джинсы, майку и рубашку – и кое-как натянула плотное платье со шнуровкой спереди.

В груди было тесновато, зато свободная широкая юбка и длиннющие рукава. Я вытащила спутанные пряди волос поверх шерстяной ткани, распустила светлой волной. Расправила платье по бедрам до самого пола, который оказался холодным – и я влезла обратно в свои кеды, не желая стоять босиком.

Платье и кеды – сейчас самый писк моды. Любопытно, оценят ли местные такое новаторство, но, кажется, никакие туфли мне не предложили. Жаль, в комнате не оказалось зеркала – хотела бы я на все это посмотреть.

Но тут я будто очнулась. При одной этой мысли о родном доме, своих вещах, оставленном Сережке, про все родное и привычное скрутило такой тоской, что я бессильно опустилась обратно на кровать. А что, если это все вот так – навсегда?! Я закрыла глаза, пытаясь представить, что чужой мир останется лишь странной сказкой, а сейчас открою – и снова дома, на даче у Катьки, где угодно. Я тихонько взвыла от обуревающей все сильнее тоски.