Он не твой. От Ада до Рая

Тогда для чего она старается? Для чего тычет меня носом в свое безукоризненное великолепие?

Мы вышли на террасу, не сговариваясь встали у самого темного уголка, скрытого кадушками с разлапистыми пальмами, и молча закурили… Она сжимала пальчиками черный мундштук, лишь изредка вдыхая сладкий дым своих сигарет, и смотрела вдаль, где луна ласково поглаживала море.

– Зачем? Зачем ты подошёл? – она стиснула зубы и буквально выдавила из себя этот вопрос.

– Мы взрослые люди, Ада, и вполне способны переступить то, что было в детстве, и идти дальше.

Да и не простил бы я себя, если б не подошёл…

– Ты опять про себя! – взвыла она, выкинул сигарету в урну и залпом осушила бокал. – Мир не кружится вокруг тебя, Раевский! Помимо твоих чувств есть ещё и другие!

– Ляшко? – усмехнулся, делая шаг в её сторону. – Ты о его чувствах заботишься?

– Ты наглый, самолюбивый болван! И лучше бы тебе было не возвращаться! Уезжай, я умоляю тебя, уезжай… иначе всё будет очень плохо.

– Это угроза?

– Это обещание, Денис. Там, где ты, всегда хаос и разруха!

– Раньше ты не называла меня по имени.

– Раньше ты не возвращался, чтобы разрушить мою жизнь, Рай…

– От Ада до Рая… – прошептал я за мгновение до того, как со всей силы потянул её на себя.

Девушка не ожидала такого выпада, качнулась на высоких каблуках и буквально упала мне в руки. Сам не понимал, что творю… Просто действовал по наитию, понимая, что отчасти она права.

Мне плевать на её чувства, и уж тем более мне плевать на расстройство её блондина. Мне хотелось вновь вспомнить аромат её кожи, впитавший приторность масляных красок, акварели и сухость угля, которыми она делал наброски. Где та девочка?

Прижался носом к скуле и медленно вел вниз, пока не почувствовал на лице рваные выдохи. Нежность её кожи сводила с ума. Лишался рассудка, сжимал, пытаясь насытиться ею сполна. Она как мираж… Видение… В любой момент может раствориться и забрать с собой твоё спокойствие.

Ночка…

– От Рая до Ада… – выдохнула она, но договорить не успела, потому что я накрыл её губы своими. С силой развел их языком, толкаясь вглубь….

Это было потребностью. Необходимостью. На языке вспыхивали знакомые вкусы. Казалось, что наш последний поцелуй был только вчера. Всё помнил, будто и не разделяла нас ненависть и десятки прожитых лет. Она и ощущалась в руках, как раньше: тонкая, хрупкая, родная.