Он не твой. От Ада до Рая

– Дрын! Вот сейчас как отхожу тебя, мало не покажется!

И веранда утонула в суетливых шагах бабушки, нашем смехе и воодушевлённом лае собаки. Отец сквозь слёзы пытался отобрать из рук матери лопату, Рич носился вокруг, ожидая, когда же придёт его очередь бегать за палкой, а мама тихо смахивала слёзы, застыв на пороге с пирогом.

– Решено! Едем вместе! Я буду готова через два часа, – устало выдохнула бабушка, собирая рассыпавшиеся локоны. – Надеюсь, Денис Саныч, твоя карета достойна моей персоны?

Глава 7

В мои планы совсем не входил совместный выход в свет.

Верка работала как метеор. За полдня дом перестал напоминать съемное пристанище. Вьюник явно руководствовалась интерьером моей квартирой, воссоздавая привычную глазу обстановку. Высокий комод справа от двери с почти такой же вазой для ключей, на каменной поверхности был расставлены парфюм, часы, забытые в утренней спешке, и ежедневник в кожаном переплете.

Эта дьяволица, знающая толк в мелочах, меня даже испугала: та же марка кофемашины, любимые серебристые чашки известного бренда, мягкие тапочки, ковёр с высоким ворсом у камина. Она прошлась повсюду! Спальня ожила текстилем, одежда перекочевала из сумки в гардеробную, а в кабинете появились стол и мягкое кресло для работы. И даже недурно очень получилось, так сказать, в моём стиле. Панорамное окно оживляло холод рабочего пространства, так и завлекая сесть за стол и погрузиться в рутину дел.

Времени осмотреться почти не было, поэтому, быстро приняв душ и переодевшись, я выдвинулся к Кондрашову. Благо бабушка согласилась с доводами отца, что и его карета с превеликим удовольствием довезёт её персону в нужную точку. А когда я въехал на территорию коттеджного комплекса, понял, что сильно недооценил размах торжества по-прокурорски. Кое-как нашёл место для парковки, а выйдя, заметил и мечущегося в поисках места отца.

– Боже, кого я вижу! Марта Денисовна! – Кондрашов раскинул руки, сгребая старушку в свои объятия. – Где подарок? Гони подарок, бабушка Апрель.

– Я и есть твой подарок, дурень, – она громко рассмеялась, вспомнив, как Сашка в детстве называл её то ба Январь, то ба Октябрь, в зависимости от времени года. Трогательно обняла здоровяка, потрепала по щеке и оправила шёлковое платье изумрудного цвета.