Он не твой. От Ада до Рая

– Ещё чего! Никуда я не уйду, пока не познакомлюсь! Вы даже не понимаете, насколько она знаменита в узких кругах! – Верка махнула в воздухе острым ноготком, как саблей, так ловко пройдясь остриём по горлу охреневшего Кости.

– Пойдем, – я взял Верку за руку и повёл по тропинке вдоль фуршетных столов.

– Рай, блядь! – шипел Каратик, обгоняя нас. – Подумай!

– Ой, точно! Забыл! Спасибо, брат, что напомнил, – я замер, но лишь на секунду, чтобы подарить этому придурку мгновение надежды. Костя даже улыбку выдавил, скинув с лица напряжение, которое ему совсем не шло.

 – Всё, я подумал. Пойдем, Вера. Настроение у меня сегодня – дарить подарки…

– Как бы тебе самому с того подарка не поперхнуться!

– Так ты ж мне друг, поможешь не сдохнуть от удушья!

Чем ближе мы подходили, тем отчаянье дёргалась Ночка, словно чуяла опасность. Она поворачивалась то вправо, то влево, тем самым демонстрируя бронзовую кожу обнаженных плеч. А когда расстояние между нами стало менее пяти метров, Адель и вовсе окаменела.

Не обращала внимания ни на сидящих с ней за столом друзей, и уж тем более на Ляшко, вяло ползающего по её профилю сытым взглядом.

Никогда не понимал таких мужчин. Зачем быть с женщиной, если внутри не пылает? Зачем водить её за собой по мероприятиям, если, смотря на неё, ты думаешь о том, что не успел передёрнуть утром в душе? Сукин ты сын, Ляшко…

– Георгий Леонидович, добрый вечер. И вы тут? Знакомство с главным прокурором весьма полезно, чтобы пропустить юбилей? – на волне раздражения моё приветствие прозвучало как откровенный подъеб.

Стыдно? Да ни капли…

– Как и знакомство с сыном мэра, да? – Ляшко рассмеялся, встал из-за стола, подав руку для рукопожатия. – Не представите меня, Денис?

– Знакомьтесь, – я чуть отошел, пропуская вперед Костю и Веру, а сам опёрся о спинку стула, на котором сидела моя Ночка. Она не шевелилась, даже не вздрогнула, лишь крепче сжала ножку бокала. – Константин, это Георгий Леонидович Ляшко, занимается всем понемногу и вроде ничем сразу…

За столом воцарилась тяжелая тишина, и лишь быстрый стук каблучка по каменной уличной плитке смешивался с трелью живой музыки.

Адель дёрнулась, специально прижавшись спиной к моим рукам, чтобы показать всю степень недовольства. Но меня было уже не остановить… Я упивался красной мордой Ляшко, его кривоватой улыбкой и прищуром оценивающим. Он будто и забыл уже про сына мэра, с которым так хотел наладить контакт, отчаянно прожигая во мне дыру.