Квенты Винкроса. Тайна в наследство

Сегодня уже никто не купался — не сезон и довольно прохладно. Море казалось бирюзовым, местами изумрудным — почти как глаза Ники.

Стайген спустился вниз, к пирсу, где не было ни яхт, ни лодок. Тихо. Даже непривычно. Он присел на песок и задумался, что вообще делает в этом мире. Одно дело, Ника попала в Винкрос из-за пророчества. Но он? Удивительно, но он тоже здесь. А в Винкросе за это время прошло несколько лет!

Что же там происходит?!

Не стоило ехать в Элемар и добиваться с ней встречи. Стоило дождаться ее коронации.

Влюбленный болван!

Он никогда прежде не был таким безрассудным. Виной всему еще и упорное отрицание существования магии Винкроса. Ведь его с детства учили, что никаких ферр нет и быть не может априори.

Возможно ли то, что пока он привыкает к новой жизни, Ника вернулась и радуется, что избавилась от него окончательно? Может быть, она уже правит Урсулом вместе с Кимом?

Укол ревности заставил сжать кулаки от бессилия.

Она даже не подозревает, что на Земле у нее есть брат. Хорошо, что Корнел адекватно принял информацию. Ведь мог бы воспринимать его иначе — как врага и мучителя. Возможно, именно жизнь в этом мире сделала принца другим. Корнел ведь рассказывал, что и здесь ведутся кровавые войны. А еще о том, как собственным умом добился положения в обществе. И ведь вышло — он действительно не бедствует. Конечно, эта цивилизация стоит на уровень выше, но проблемы-то те же — есть люди с достатком и при власти, а есть те, у кого за душой ни ранна.

Где же на этой самой Земле может находиться Ника? Почему он так поздно понял, кто она такая?! Ведь мог бы поинтересоваться, в каком месте другого мира она прожила всю жизнь! Хотя… когда и как?

Почему сразу не поверил в пророчество и не поставил вопрос иначе? Он смог бы предотвратить битву под Орнелом…

До ночной встречи он был готов винить ее во всех своих бедах, только бы не перекладывать часть вины на себя.

Он поставил все на кон из-за своей самовлюбленности. И потерял. Да и что бы он делал без нее в Арниане? Он был бы просто одинок в своем горе.

На обратном пути Стайген вновь обдумывал произошедшее. Он даже не замечал, что едет быстрее, чем в прошлый раз. Он действительно чувствовал дорогу и машину, и его впервые охватила неведомая прежде эйфория скорости.