Квенты Винкроса. Тайна в наследство

Еще когда он находился при власти, многие любовницы — а их имелось немало — вели себя так же. С появлением в его жизни Ники все изменилось. Еще не понимая, что влюбился, Стайген уже не мог представить рядом других женщин.

— Я так и знала, что ничего не добьюсь от тебя. Но хотя бы поцеловать меня ты можешь? — С этими словами Виктория пересела к нему на колени, и ее губы приблизились ко рту Стайгена.

Сам не зная почему, он ответил на поцелуй, хоть и без особой страсти. Он понимал, что такая продуманная до мелочей особа не станет вешаться на шею просто так.

В ее поведении крылось нечто большее, но разгадать секрет он пока не мог.

Виктория ловко расстегнула пуговицу на его рубашке. А потом еще одну. Она покрывала шею и грудь Стайгена краткими поцелуями, а после вновь возвращалась к губам. Приятный аромат ее духов слегка мутил голову, и Стайген терялся в ощущениях, ведь организм упорно требовал продолжение.

Но разум все же взял верх над желаниями. Он не мог так поступить с Никой.

Ему нужно ее прощение. Он обещал себе быть с ней честным. Как он потом посмотрит ей в глаза?

Он снял Викторию с колен, поднялся сам.

На душе скребли кошки. Стайген с невозмутимым видом застегнул рубашку.

Виктория смотрела с неким возмущением и злостью. С ней так никто не поступал. Никто. Кроме Джейка Коллинза. Они что, сговорились? Именно это выражал ее взгляд.

— Что с тобой? Все же было хорошо!

— Извини, но я не собираюсь ничего объяснять. У нас завтра переговоры, надо выспаться.

Возможно, мы встретимся в следующий раз. Но только, если я сам этого захочу.

Стайген не знал, почему так сказал. Он не имел ни малейшего желания спать с ней. Однако интуиция подсказывала, что надо придержать Викторию рядом. Что-то с ней не так — слишком уж навязчиво она пыталась выяснить подробности его биографии.

И почему Корнел взял именно ее? Ведь у них в компании отличный переводчик, да и сам Коллинз владеет языками.

— Я пойду, пожалуй. — Она вдруг встряхнулась. А он не посчитал нужным оправдываться.

***

Блистательная речь Макса Эванса закончилась овациями. Так лаконично и при этом доступно помощник Коллинза изложил их предложение, что вряд ли кто-то сказал бы лучше. Презентация заняла около получаса, в течение этого времени все присутствующие молчали. Видео и схемы комментировались на обоих языках.

Стайген знал, о чем речь, весьма примерно. Он не понимал схем и графиков — они для него просто ничего не значили.