Цвет крыльев. Белый

И вот спустя время контроля Дэймона хватало уже лишь на то, чтобы направлять свою силу на Люцифера и не трогать остальных. Но первому падшему словно было на это плевать – черной юркой молнией, поглощавшей сам свет, он уходил из-под ударов в самый последний момент, словно раздразнивая их своей мнимой уязвимостью.

А под влиянием Войны был уже не только Дэймон – Крис и Азазелл тоже начали поддаваться этой ярости, теряя контроль. И вот когда все трое распалились, раз за разом атакуя Люцифера, на краю поляны появилась Эйприл.

Сперва ее никто не заметил – бывшие ангелы слишком увлеклись, чтобы смотреть по сторонам, сконцентрировавшись лишь на своей цели.

Эйприл так и стояла, открыв рот и не в силах двинуться с места, наблюдая за теми, кого знала, но неспособная поверить своим же глазам.

А потом все изменилось в одну секунду.

Подоспевшая Анжела закричала, желая уберечь Эйприл, и ее крик взвился в небо, прокатился между соснами.

Пожалуй, единственное, что могло пробиться сквозь пелену Всадника, достигнув сердца Дэймона, был голос Анжелы.

Алая дымка в виде великана с мечом за его спиной померкла, а сам Дэймон замешкался.

Крис тоже замер, но не потому, что услышал голос Анжелы, а потому, что услышал имя, которое она кричала.

Эйприл здесь? Как? Почему? Зачем?

Покрытый бурой спекшейся кровью, с черными кожаными крыльями и голодом демона в глазах… Крис меньше всего хотел, чтобы она увидела его ТАКИМ.

Люцифер, которого на мгновенье оставили в покое, вполне мог бы успеть сбежать, но не стал. Вместо этого он протянул с усмешкой:

– А вот и будущая счастливая мамочка ангелочка пожаловала…

И хотя для человека его голос звучал слишком тихо, но он все равно был достаточно громким, чтобы его услышал готовый к новому прыжку Аз.

– Мамочка? – Азазелл, как и все остальные, уставился на Эйприл с Анжелой.

И если Дэймон ничего подозрительного в блондинке за эти мгновения передышки не заметил, то Аз все понял сразу.

Он просто не мог не понять, потому что сам пережил это. Потому что сам какое-то время был тем, кем ангелу быть не положено – отцом.

Нефилим. Смертная носила в своем чреве нефилима, который даже сейчас тоненькой ниточкой тянул со всех них силы.

Сперва Азазелл замер. Он словно очутился в собственном прошлом, рядом с той девушкой, которую так и не смог спасти. С той, что носила ЕГО дитя.