Цвет крыльев. Белый

И я от всей своей несуществующей души надеюсь, что у вас получится сделать себя слабыми, – спокойно пояснил Люцифер все тем же жестким насмешливым тоном, а затем добавил, уже вернув на свои губы пошленькую улыбочку: – Говорят, что Смотрящие не подвержены влиянию земли так, как подвержены ему телесные Хранители. Еще бы, ведь они Серафимы, высшие и самые сильные ангелы… ну да, может они и неспособны полюбить кого-то по-настоящему, или мстить, или злиться. Но земля все равно на них влияет, и они вполне способны на все то, что не помешает их работе.

Например, на несколько злорадное торжество, которое Кевин сейчас оправдывает куда более высокими причинами…

– Ты не прав, Люцифер, – перебил его Азазелл. – Кевин, конечно, та еще заноза в заднице, но Смотрящие – это Смотрящие. Отец специально сделал так, чтобы ничто не могло повлиять на их работу. Пусть у них есть тело, но, как и бестелесные ангелы, они неспособны на негативные эмоции…

– Ага, – покивал первый падший. – Они неспособны на негативные эмоции точно так же, как и то, что кольца с зеркалом не существует.

Впрочем, вы все сами видели. Нельзя провести столько времени на земле и ничего от нее не зацепить. Хотя, кое в чем ты прав, ведь работе Смотрящих это не мешает… так что насчет угона машины? Вон та, красная, вполне себе симпатичная.

И он ткнул пальцем в сторону шикарного кабриолета.

– Вызовем такси, – фыркнул Дэймон, призадумавшись над словами Люцифера.

Не то, чтобы Хэвенли вдруг стал доверять первому падшему, но в чем-то тот был прав.

Кевин явно недолюбливал Азазелла, и это было заметно, а значит, земля повлияла на него, хотя прежде Дэймон считал Смотрящих неизменными. Впрочем, прежде он не так часто видел их, да и ангелы, охранявшие самые ценные артефакты человечества уж точно должны были отличаться от обычных обитателей небес. По крайней мере, им требовалась не только благостная светлость, но и осторожность, и умение здраво оценивать людей, и недоверие… иначе, будь у них изначально только ангельское, они бы раздарили все артефакты первому попросившему их, из чистой жалости.

Так что работе эта доля тьмы не мешала, а скорее наоборот, помогала. Интересно только, откуда Люцифер знал такие нюансы, если даже Азазелл, и сам бывший когда-то Серафимом, считал иначе?

Может, их затея и впрямь не столь безнадежна? Может, первый падший впервые решил сказать правду и зеркало с кольцом существуют?

Подъехала машина, и все трое загрузились в нее, сказав водителю двигаться в центр Праги.