Замуж за коня

– В Остловке?

– Лучше в Остловке, тогда я смогу присмотреть за тобой.

– Нет, спасибо. Хочу, чтобы сэр Вингельдерский за мной присмотрел.

Конь зычно икнул, перспектива стать моим мужем его больше не забавляла.

– Хорошо, куплю тебе дом в столице. Где скажешь!

– Сомневаюсь. Это же сколько платьев, туфелек и шляпок не сможет себе купить Жаннет? – напомнила я главную причину разлада с отцом.

– Дорогой, – шепнула мачеха, дёрнув папу за рукав кителя, – выгоднее не покупать, а снимать.

И в столице лучше брать комнату с пансионом.

Я усмехнулась.

Папа опустил плечи и побрёл на скамью, Жаннет за ним, махая священнику, чтобы тот продолжал.

– А можно завершить церемонию потом? – спросил Марсель.

– Потом? – Священник посмотрел на него, как на говорящего осла – те были ещё большей редкостью, чем разумные кони.

– Думаю, нам с леди Глорией надо узнать друг друга получше, прежде чем заключать брак.

– Я о вас знаю достаточно. К тому же, как нам с вами узнавать друг друга, если вы уезжаете в столицу?

Марсель не находил слов.

– Святой отец, это же не больно будет? – спросила я у старика, живо помня, как его колбасило от касания божественной силы.

– Не больно, – заверил священник.

– Вот видите, – адресовала коню, – это даже не больно. Предлагаю закончить тут и отправляться в путь. Или вы никуда не опаздываете?

Марсель задумчиво посмотрел на моего отца, на священника, бросил взгляд на статуи богов.

– Однажды мне сказали, что в некоторых ситуациях нельзя сомневаться и говорить «нет», потому что именно в этот момент жизнь может раз и навсегда измениться, а надо сделать шаг вперёд и сказать «да» тому неизвестному, что тебя ждёт.

Пожените уже нас, святой отец, – сказал Марсель и занял место рядом со мной справа.

Священник попросил нас протянуть руки тыльной стороной вверх. С женихом вышла заминка: рук у него не было, а использовать руки слуги в этой церемонии не представлялось возможным.

Марсель поднял переднюю ногу как можно выше. Я наклонилась вперёд, соединив свою ладонь с пястью* коня. Священник приложил пергамент к нашим конечностям. Узор на бумаге засветился мягким золотистым светом. Кожу неприятно кольнуло, я дёрнулась. Пергамент упал на пол — рисунок с него исчез, оставив отпечаток на моей коже. Я посмотрела на ногу Марселя — ничего: белая шёрстка прятала кожу и свадебный рисунок. Удобно ему.