Агентство "Чудо-трава"

Внутри меня окружил запах благовоний, а взгляд наткнулся на возвышение, на котором лежал немолодой мужчина. На сером камне серебрились его русые с проседью волосы, а на фоне красной одежды руки, сложенные на груди, казались белоснежными. Я пристально посмотрела на его закрытые веки, и спина моя похолодела.

– Он мёртв? – прошептала я, невольно вцепившись в футболку Генриха.

– Нет, конечно, – хмыкнул тот, вырываясь из моих скрюченных от страха пальцев. – Иначе как бы ты забрала его воспоминание? Приступай!

– А! – Я вытерла взмокший лоб.

– Так это клиент! Странное место для сна… А он не проснётся?

Генрих подошёл к каменной кровати, и пальцы инститора легонько прикоснулись к плечу спящего, словно убеждаясь достаточно ли крепок его сон.

– Не твоё дело, ведьма, – тихо проговорил он, но ту же неохотно добавил: – Не проснётся. Действуй!

Я деловым тоном спросила:

– Что брать?

Руки Генриха скользнули за его спину, а лицо обратилось ко мне.

– Двадцать пятое апреля этого года, с девяти до полдесятого утра, – сухо проговорил он.

Я завернула непривычно длинные рукава платья и сжала пальцы так, что раздался лёгкий хруст суставов. Генрих коротко усмехнулся, а я лишь поджала губы, стараясь полностью сосредоточиться. Забрать определённое воспоминание несложно. Но невероятно трудно не прихватить с ним ещё с десяток. Этого я инститору, разумеется, не сказала. И не только ему… Честно говоря, никто не знает о моих реальных возможностях. Иначе лицензию я бы так и не получила…

Я выдохнула, и пальцы мои легли на закрытые веки спящего человека, а сердце забилось, словно пойманная птица.

Боковым зрением я видела, как напряжённо следит за мной инститор, и невольно скрипнула зубами. Лишь бы он не догадался о правильном вопросе! Я же под зельем… Ах, нет! Нельзя отвлекаться. Итак, двадцать пятое апреля. По запястью скользнуло воспоминание, и я едва сдержала стон: двадцать пятое мая! Целый день! Это всё из-за проклятого инститора!

Я отдёрнула руки и обернулась к Генриху.

– Не смотри! – громко прошипела я.

Брови его приподнялись, а правый уголок рта дёрнулся.

– Это ещё почему?

– Мешаешь! – рассерженно проговорила я, а по спине прокатилась волна жара: если инститор спросит, как именно, то… Шея моя похолодела, и я поспешно сложила ладони: – Ну пожалуйста!

Инститор хмыкнул, и руки его упёрлись в бока, но всё же Генрих крутанулся на месте. Я покосилась на его затылок и промокнула лицо рукавом.