Мой любимый киборг

Мы же подруги? Я ради тебя даже шантажом не побрезговала… Точнее ради твоего кота.

— Не понимаю, — поглаживая мурчащее животное, нахмурилась Луна.

— Мой администратор нашёл кое–что в сверхсети, — хищно усмехнулась Синои, и я присмотрелся к женщине повнимательнее. — Твой хозяин разумно решил, что маленький, пусть и вредный котик, все же лучше, чем большая и занимательная информация. Только не спрашивай меня, что за инфа. Если скажу, тебе придется уехать.

— Почему? — поднялась Луна и серьезно спросила: — Это опасно?

— Ага, — хихикнула та.

— Можешь умереть… от смеха. При виде толстяка будешь представлять, как он… Ой! — Она прижала ладонь к губам. — Едва не проболталась. Одевайся, а я пока пообщаюсь с твоим роботом.

— Зачем? — насторожилась Луна.

— Не ревнуй, — подняла, будто сдаваясь, руки ее подруга. — Я не стану к нему приставать.

— И в мыслях не было, — насупилась Луна и, подхватив кота, быстро вышла из комнатки.

Синои присела рядом и вгляделась в мое лицо.

Глаза ее лучились интересом, обоняния коснулось смешанное со спиртными парами дыхание. Едва сдержался, чтобы не поморщиться, а она улыбнулась:

— Красавчик, но неживой. А наш босс не особо красив, зато жив, здоров и холост. А ревность заставляет его думать о Луне, желать. Увидит ее на вечеринке в неформальной одежде и, уверена, глазом не успеет моргнуть, как влюбится. А там и до свадьбы недалеко. — Она поднялась и вздохнула: — Лучше партии Луне все равно не найти.

Хоть и красивая, но с ребенком… да еще и с котом!

— Синои, — негромко позвала Луна. — Как это надеть?

Женщина быстро покинула комнатку, а я, наконец, втянул воздух. Не то чтобы не дышал все это время, но перешел на поверхностное, едва заметное, как учили в академии. При встрече с голодным хратсом может помочь, если обильное от страха потоотделение не выдаст, конечно.

— Жив, здоров и холост, — проворчал я.

— Если это все достоинства, то Луне в его сторону и смотреть не стоит.

— Эсфир!

Она возникла на пороге, сияющая белоснежным нарядом, облегающим ее, как вторая кожа, и я снова перестал дышать. Хратс бы меня в этот миг даже по сердцебиению не обнаружил — в груди, казалось, все застыло от созерцания совершенной красоты.

Богиня!

Я и не представлял, как может преобразить простое, без украшений, обтягивающее платье.