Мой любимый киборг

— А чего вы желаете, Луна? — уточнил он уже без улыбки.

Я едва не задохнулась от его бархатного взгляда. Теперь принц будет напоминать о том, что было между нами? Но, ничего же не было! Зачем он меня мучает? Я отступила на шаг и зло ответила:

— Хочу знать, когда вы так поладили с Наи. Почему она вас обняла? Почему послушалась? И с какого хратса она вдруг будущая жена императора?!

На его красивом лице мелькнула довольная усмешка, и у меня в груди заклубилась тьма ярости. А Эсфир небрежно бросил:

— Это наша с Наи тайна‚— он отстранился и прошёл в рубку.

— Вы сами сделали меня нянькой своей дочери, так почему же теперь недовольны тем фактом, что мы подружились?

Я побежала за ним и, схватив за рукав, развернула к себе лицом.

— Потому что вы вовсе не робот!

Неожиданно Эсфир шагнул ко мне так близко, что пришлось отпрянуть и прижаться спиной к стене.

— Вот именно, Луна, — жарко выдохнул он. — Я не робот. Живой человек. Мужчина!

Он положил ладонь на мою щёку, провёл, лаская, по коже большим пальцем и, склонившись, приоткрыл губы.

У меня по спине прокатилась волна холода, и я быстро, пока не произошло непоправимое, спросила:

— Но Вы же благородный человек, принц Эсфир, и не воспользуетесь беззащитностью доверившейся вам женщины?

Он замер, опаляя меня пряным дыханием, а я боялась пошевелиться. Прикоснись Эсфир губами, и я сама обовью его шею в жадном объятии, прильну так, что не смогу оторваться до утра… Нельзя этого допустить. Один раз я уже пошла на поводу эмоций, и за этим последовали пять лет ожидания и боли.

Этому мужчине я нужна ещё меньше, чем Вику.

И всё же, глядя в глаза Эсфира, я беззвучно молила, чтобы он не отпускал, чтобы преодолел разделявшее нас расстояние, увлёк меня в пропасть наслаждения.

Глава 18

Эсфир

Мелкая проказница была сильно истощена и взвинчена последними событиями. Я ощущал, как Наи переживает произошедшее во дворце, и испытывал вину. Совсем ребёнок, ей не пристало видеть стрельбу, погоню… смерть.

Боюсь даже представить, как испугалась девочка, когда мы стали гореть, ведь Наи была со мной в сознании Ксана и ощущала всё то же, что и я.

Страх, боль, отчаяние. Моя вина, которую никогда и ничем не загладить.

Девочке даже с мамой не поделиться переживаниями — Луна не поймёт, потому что она другая. Это всё равно, что рассказать птице, каково быть придавленной скалой на глубине океана. Не поймёт, но перепугается до смерти.

Луна и так уже смотрела на меня со страхом.