Эмират. Дубай: обратная сторона сказки

Стоимость номера была весьма скромной и оскомина от потери 40 дирхам только за пересечение границ аэропорта и двух эмиратов прошла. Оформление и заселение заняло всего несколько минут. Правда, когда я вынул из сумки пакет с ирисками, который тащил с самого Владивостока, добрый Раджив поник и ожидаемой радости не проявил.

– Thank you, Mr.Anton. Thank you very much…, – кисло сказал он, косясь на мой подарок и дергая длинной шеей, – Please, our porter will accompany you.

Раджив сделал знак носильщику, который с готовностью подхватил мои вещи.

Я пожал плечами. Странный народ. Георгий еще во Владивостоке по скайпу настойчиво просил меня взять с собой ириски в подарок, мотивируя тем, что один очень хороший человек здесь их обожает. Именно русские, именно ириски. Не тот сорт, что ли?! Да, ОАЭ – дело тонкое.

Номер оказался крохотной комнатушкой на десятом этаже гостиницы. Большую часть пространства занимала двуспальная кровать, в углу притулился письменный стол со стулом и мини-холодильник.

Кондиционер и вентилятор присутствовали. Кроме того, внимание обращал на себя стикер на поверхности стола с указателем в сторону Каабы. Я не сразу сообразил, что это направление для мусульман на Мекку, для молитв. Шарджа вроде славится как строгий мусульманский эмират. Индус-носильщик щелкнул переключателем кондиционера, распахнул шторы на узком окне. Вид из окна открывался на продолговатую городскую площадь, огороженную со всех сторон и замощенную брусчаткой. Вокруг были тесно утыканы унылые многоэтажки.

Носильщик ласково глядел на меня. Чаевые хочет – мелькнула мысль. Сейчас, дружище. Я же не жлоб. Вынув из кармана пачку местной валюты, я стал слюнявить купюры, которые обменял в аэропорту: как назло, мелких не было. Индус наблюдал за шелестением денежной массы жадным взглядом и поощрительно кивал. Нет уж, родной, не могу же я тебе 20 местных тугриков подарить. Тут меня осенило! Ну, конечно же! Кинувшись к сумке, я достал вторую пачку ирисок, предусмотрительно купленную про запас, и всучил портеру.

Если они так любят, пускай поест человек. Теперь, уже в свою очередь, я с улыбкой доброжелателя взирал на него.

Взгляд у служащего отеля стал несчастным, давая солидную фору тысячелетней грусти другого древнейшего народа. Видимо сейчас заплачет от признательности. Гордый своей щедростью и смекалкой, я хлопнул его по плечу, тихонько выпроваживая к двери. Многочасовых восточных изъявлений благодарности мне не надо, устал.