Наваждение. Книга 2

Екатерина почувствовала, что это Генрих, хотя он собирался провести весь день на заводе и заходить к ней сегодня не планировал. Она не могла объяснить себе, как это поняла. Просто знала. Девушка пошла открывать. Она всегда делала это сама, так как ее раздражали светские условности. Екатерина считала, что для открывания двери совершенно необязательно привлекать горничную. А возможно, ей просто было приятно встречать Генриха на пороге. Ведь кроме него к ней почти никто не приходил.

— Не помешал? — поинтересовался барон.

— Я без предупреждения. Шел мимо. Хочу вечером пригласить вас на завод. Мне туда надо по работе — проверить вечернюю смену — срочный заказ, не успеваем. Сегодня утром заметил в цеху старинные книги по алхимии, но домой не взял — ими постоянно пользуются. В них есть разделы по изумрудам. Вам желательно с ними ознакомиться — интересный материал.

— Хорошо. Вечером поеду с вами. Но что же мы стоим на пороге, — спохватилась девушка, — Проходите.

— Благодарю, но, вижу, у вас гости, — он кивнул на мужскую шляпу, висевшую на вешалке.

— Не хочу мешать. Да и времени сейчас, по правде сказать, у меня нет. Заеду вечером.

— Нет, нет, вы очень кстати. Выпьете с нами чаю. У меня в гостях Алексей. Он хочет поговорить с вами.

Екатерина заметила, что барон от этой идеи в восторг не пришел.

— Пожалуйста, — она умоляюще посмотрела на него. — Мне это очень важно. Пожалуйста. Не хотите проходить, тогда позову сюда Алексея. Можно?

— Для вас все что угодно, — вздохнул Генрих.

— Зовите вашего дорогого друга. Обещаю, я не буду его калечить, хотя очень хочется.

Екатерина побежала в гостиную и обрадовала Алексея:

— Генрих Александрович готов тебя выслушать!

— Что, прямо сейчас? — растерялся Алексей.

Было заметно, что он не готов к такому важному и неприятному разговору.

— Конечно. Ну, идем же! Быстрее! Не заставляй его ждать, это будет невежливо, — она схватила Алексея за руку и потащила в холл.

Алексей и Генрих впервые после неудавшегося покушения оказались лицом к лицу. Фон Берг смотрел на своего несостоявшегося убийцу ледяным взглядом. Алексей отвел глаза. Повисло тягостное молчание.

— Ну, — Екатерина нетерпеливо ткнула друга в спину. — Говори.

— Прошу простить меня, Генрих Александрович, — выдавил из себя Алексей. — Я вел себя недопустимо.

Генрих молчал.