Семь ночей

Какое оно будет? Двадцать лет в жерле вулкана и развод «под старую сраку», или комфортабельное плаванье вдоль изумрудного берега на сверкающей яхте. Да, всё спокойно, без бурлящей страсти, в которую я, кстати, вовсе не верю, но зато предельно понятно, привычно и надёжно.

Вот и я выбрал. Нина идеальная… В ней же всё, как с женского эталона отлито: покладистый характер, мягкость, хозяйственность, фигура, милое личико и природная скромность. Вот только за семь лет от этой скромности зубы скрипят.

Даже сейчас она украдкой смотрит на мой внешний вид, отчаянно подбирая слова, чтобы отправить меня переодеться, потому что праздничный ужин в кругу семьи в её идеальном представлении должен быть другим.

Она прозрачная, как стекло. Понятная, по-хорошему предсказуемая. Но пресная, что ли…

– Ну… Папа опять спросит про… – заикаясь, прошептала она и бросилась к помпезно украшенной новогодней ёлке. Трясущимися пальцами поправила стеклянные шары, а потом запустила дебильный паровозик, который, имитируя дым из трубы, кружил вокруг ели по специальным направляющим.

– Это его не касается, Нин, – я не выдержал этого бестолкового разговора и снова пошёл в кабинет, чтобы переодеться, лишь бы она успокоилась и улыбнулась. Когда я завязал узел галстука, в дверь позвонили, а цокот каблучков засеменил по длинному коридору.

– Вадюша! Родители приехали!

Открыл дверь и в последний момент успел схватить жену за руку, припечатывая к себе. Нина охнула, но сопротивляться не стала. Неуверенно уложила голову мне на плечо, втянула носом аромат парфюма, аккуратно, чтобы не испачкать, поцеловала в подбородок и одобрительно похлопала ладошкой по груди.

– Идём, не будем заставлять ждать…

Глава 4

– Вадюха! – заверещала моя младшая сестренка и, как обычно, проигнорировав Нину, бросилась мне на шею. – Ты опять в шкуре робота? Ну, дома-то можно не носить эту удавку?

Верка заговорщицки подмигнула мне и стянула с шеи галстук, который я сейчас и правда ощущаю удушающей петлёй.

Она обхватила ладонями лицо и стала быстро-быстро целовать в щёки, медленно скользя по колючей щетине пальчиками.

– Вера, ну хоть постеснялась бы при нелюбимых братьях выказывать свою откровенную любовь к младшенькому, – первым вошёл Владислав, он дежурно кивнул Нине, приобнял её, вручил букет цветов.

– А она вечно на нём висит, а это всё потому, что он её балует с самого детства, – забрюзжал Вовка, продублировав приветствие и холодное объятие с Ниной.