Семь ночей

А ещё через полчаса бестолкового сражения с самим собой я уже сидел в машине.

Вся эта ситуация с безымянной девкой занозой в заднице сидела. Я терпеть не мог отсутствие прогнозов, нет, понятно, что ситуация в мире такая, что горизонт планирования сильно сузился, и мне уже сложно строить «пятилетки», но блядь! Чтобы не выстроить прогноз на одну девчонку – это просто возмутительно!

Точно.

Она просто выбивается из прогнозов!

Ага… Наверное, поэтому я помню этот приторный солоноватый запах крови и аромат сладкой ванили, которой пахла её бледная кожа.

Крошечка.

Глава 7

Федя, как ни странно, но решил все же объехать тот злополучный участок дороги, надеясь, что в выходной мы не встанем в пробку. Но как бы ни так…

За пару километров до посёлка научных работников, который теперь больше походил на элитный райончик столичного тихого пригорода, чем на бывшее место обитания интеллектуальной элиты, мы встали в пробку. Ну как – в пробку… Вереница Майбахов выстроилась ровным рядком, ожидая, пока снегоуборочная техника разгребёт последствия вчерашнего природного безумства.

Водители отчаянно гудели в клаксоны, нарушая тишину природы, выказывая недовольство господ, скрытых за глухой тонировкой бронированных стекол.

– Вадик! – стук в окно заставил меня вздрогнуть и отвлечься от нудного мониторинга умерших на новогодние праздники рынков, а отодвинув занавеску, увидел знакомые фигуры. Мда… Отдохнул от суеты, называется…

– Какими судьбами? – щелкнул замком, впуская в теплый салон зябкость ветра и разрумянившихся друзей.

– Вьюга, ты отъявленный мерзавец! – Константин Каратицкий, он же Каратик, упал на кресло напротив меня и, махнув Федору в знак приветствия, поднял толстое тонированное стекло, ограждаясь от охраны. – Прости, Федь, о бабах толковать будем, не обижайся.

– Высокопарные слова, – Денис Раевский плюхнулся рядом. – Он чистой воды мудак! Давайте называть вещи своими именами?

– А мудачество вообще лечится? – Гора, он же Горислав Горозия, забрался в салон последним и с откровенным раздражением хлопнул дверью.

 – Я слышал, что оно, как ВПЧ, либо есть, либо нет. Пора смириться, братья, что друг наш – мудак.

– И вам здрасьте, други мои, – хрипло рассмеялся я, осматривая взрослых мужиков, в глазах которых до сих пор поблёскивает не растраченный юношеский задор. – Чем обязан?

– И почему же это ты, Вадим Дмитриевич, старых друзей в долю не взял? – Каратик закурил и наклонился, чтобы в глаза заглянуть.