Семь ночей

Ещё несколько сообщений по работе, неизвестные номера, и больше ничего важного. Хотел было набрать Герберта, как из ванной послышался странный грохот. Глухой, будто что-то перевернулось. По инерции бросился туда, но замер у двери.

– Я могу войти?

Тишина…

– Я вхожу!

Толкнул дверь и еле сдержал смех. Весь пол просторного помещения был заполнен огромной шапкой белоснежной пены, будто вьюга добралась и сюда. Крошка лежала в ванне, изо всех сил держась за бортики. Она едва могла ухватиться из-за нескромного размера.

С моим ростом и габаритами мне подходят только мини-бассейны, над которыми постоянно ломают голову дизайнеры. А эту и вовсе пришлось делать на заказ.

Крошка виновато улыбалась, сдувая с носа пену.

– Помочь?

Она закивала и опустила голову.

– Достать?

Она вновь в жесте несогласия завертела головой, виновато доставая из-под воды бутыль шампуня.

– Голову помыть? Хорошо…

Вылил в ладонь остатки белёсой жидкости и стал аккуратно массировать волосы, взбивая крепкую пену, вмиг окрасившуюся в багряный кровавый цвет.

Подушечки пальцев ощущали коросты, старался не причинить боли, проходился, едва касаясь. Осматривал характер ран… Такие странные. Они концентрировались вдоль линии роста волос, словно её постоянно тягали за хвост. Подтверждением моих мыслей стали осыпающиеся локоны.

Девчонка захныкала, собирая их из с пены, и затряслась.

– Это всего лишь волосы, а они имеют свойство отрастать, в отличие от зубов.

Крошка вскинула голову.

Было видно, как она языком проходится по зубам, словно пересчитывала их.

– На месте?

Она кивнула и сделала нелепую попытку улыбнуться.

– Вот видишь. Значит, всё не так уж и плохо, – включил лейку и стал аккуратно смывать шампунь. – Боюсь, тебе придётся довериться. Вслепую я не смогу, но обещаю, что касаться тебя не стану.

Девчонка снова горько вздохнула и повернула хромированный рычаг, отвечающий за слив воды. Я стоял, терпеливо наблюдая, как спускается вода, оставляя на её теле лишь пену.

Она робко протянула руку, давая понять, что готова подняться.

Чёрт, сколько она весит? Сорок? Пиздец какой-то… Мой портфель рабочий и то тяжелее. Я встал за её спину, пропустил руки под мышками, невольно проскользив по груди, и замер… Вернее, сердце замерло. Внутри стал разрываться какой-то странный и совершенно неуместный фейерверк, перебивающий обжигающую волну возбуждения.

Приподнял её и, развернув лицом к стене, стал ополаскивать.