Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

Тётя хочет, чтобы она была гибкой.

Но она не гибкая. Ложиться в постель с ублюдочным деверем ради того, чтобы он отписал ей побольше денег — нет, она не смогла. Ушла, хлопнув дверью.

И ещё в одном тётя права — у неё, и правда, непрактичный ум. Когда она собирала вещи, покидая дом Эрхарда, горничная посочувствовала ей. И оказалось, о том, что Даррен был не на шутку увлечён женой брата, знал весь дом. Что он грезил ею со дня помолвки. Это знал каждый слуга в доме, даже конюх. Даже молочник, который приезжал по утрам со свежими сливками.

Знали все в округе. Кроме Иррис.

А она была слепа! Но откуда ей было знать?

Ей казалось, они друзья. Их объединило горе, и он проявлял участие. Понимал её.

Но разве это объяснишь тёте? Она скажет — сама виновата, раз виновата даже в том, что не успела за год родить сына.

Да какой там год! Эрхард ушёл на войну после восьми месяцев их брака, и не потому, что Иррис была плохой женой. Его дядя — генерал Альба — попросил. И всего-то на год в интендантскую службу, а потом ему обещали повышение и место при дворе.

Никто и не думал, что погибнет он в первом же походе под каменным обвалом, устроенным айяаррами в ущелье слишком далеко от линии фронта.

Но оправдываться было бессмысленно. Тётя Огаста приняла решение, и у Иррис выбора не осталось.

От этого хотелось плакать, хотелось кричать, швырнуть в окно вазу или разбить зеркало, убежать на берег моря, потому что там осталось единственное место, где ей всё ещё было хорошо.

— Я не дам согласия мэтру Гийо, ни за что! Можете хоть убить меня! — Иррис сжала руки в кулаки.

От гнева зрачки у тёти расширились так, что глаза стали совсем тёмными, и она воскликнула голосом, полным ядовитой желчи:

— Если ты не дашь ему согласие, то пеняй на себя. Я сожгу все эти книги, которыми завалена твоя спальня. Все до единой! И мольберт! И дзуну! Я отберу твою лошадь — долги нужно чем-то покрывать, посажу тебя на одну овсяную кашу, ты будешь перешивать платья Софи и донашивать их, и ходить в деревянных башмаках.

И пытаться выжить на три тысячи ланей в год своего содержания. Вместо поэм и клавесина ты будешь мыть полы, чистить камины и помогать на кухне, чтобы было на что покупать твою овсянку! — выпалила тётя зло и добавила уже мягче голосом, в котором металл был полит тонким слоем мёда. — Или ты пойдёшь, обдумаешь всё, а когда мэтр Гийо приедет за ответом, ты будешь милой, покладистой, скажешь ему «да» и поторопишь со свадьбой.