Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

— А ты, значит, всерьёз думаешь, что в это кто-то поверит? — Цинта посыпал письмо песком и, стряхнув его, ещё раз пробежался глазами по строчкам.

— Думаю, что нет, но это меня пока никак не беспокоит. Ну хватит уже перечитывать свой пасквиль − почисти мой кафтан.

Цинта свернул письмо, запечатал воском, затем тщательно вытер тонкое витое перо со стальным наконечником – подарок учителя, которым он очень дорожил и сложил его в специальную коробочку. И только после этого взял щётку и принялся счищать с кафтана князя невидимые пылинки.

— Послушай, Альберт, это всё-таки Храм, там много народу и твоя семья, поминальная служба опять же. Ты сможешь вести себя разумно?

— Конечно, смогу, что за вопрос?

— Поклянись.

— Клянусь моей совестью, — Альберт приложил руку к сердцу.

— Совестью? Да ты же не веришь в совесть!

— И то правда. Совесть придумали те, кому что-то нужно от меня бесплатно, — хмыкнул Альберт.

— Охохошечки! Когда ты вспоминаешь про совесть, я понимаю так — жди беды. А я говорю серьёзно, не ввязывайся ни во что, а не то…

— А не то что? Ты опять меня отравишь или огреешь бутылкой по голове?

— Не хотелось бы, но да, — выдохнул Цинта, протягивая Альберту кафтан.

— А вообще ты какой-то подозрительно… весёлый сегодня, так что я иду с тобой.

— На тебя не угодишь, то я подозрительно грустный, то подозрительно злой, то подозрительно весёлый, — рассмеялся Альберт, загоняя баритту в ножны, и, разведя руки в стороны, воскликнул. — А почему нет? Родные пенаты, братья-сёстры, встреча с любимой семьёй после долгой разлуки — чего бы мне не быть весёлым?

— Вот последнее меня и пугает больше всего, — пробормотал Цинта, подавая ему шляпу.

***

На башнях Храма поминальный колокол звонил гулко и монотонно, и площадь была полна народу. Альберт и Цинта протиснулись сквозь толпу, и при помощи нескольких лей и одного доброго человека пробрались внутрь.

Служба шла в центральной части Храма. От высокого купола, украшенного галереей стрельчатых окон, вниз падал столб света.

Длинные ряды колонн из розового мрамора отделяли освещённый центральный неф от полумрака боковых залов, а напротив входа огромный витраж-роза, сделанный из красного хрусталя, рассыпал пятнами солнечные лучи и окрашивал их багрянцем, отчего казалось, что пол в Храме залит кровью.

— Ну, вот они, мои родственнички, багрянородные, — шепнул Альберт Цинте, кивнув в центр зала и прислонившись к колонне так, чтобы его не было видно.