Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

И, пожалуй, ему стоит присмотреться к Себастьяну, если уж он решит принять предложение тёти Эверинн.

— Почему ты опять оделся в чёрное? — спросил Цинта.

— Это? Дань уважения моему отцу.

— Что? Я не ослышался? — слуга покосился на Альберта.

— Он заставлял меня надевать чёрное, чтобы я не считал себя равным моим братьям и сёстрам, — ответил князь задумчиво, — с тех пор привычка ходить в чёрном так и осталась.

— А я-то думал, что ты просто хочешь выглядеть зловеще.

— Если тебя это утешит, то да, я хочу выглядеть зловеще, совсем как настоящий стриж, — усмехнулся Альберт.

Большой дворец впечатлял обилием красок: розовый, бежевый, терракота и жёлтый. Изящные восьмиугольные башни по углам, внутри выложено мозаикой роскошное патио, в центре которого находился сад с маленьким прудом. По периметру внутреннего двора — длинные галереи арок, лежащих на плечах витых колонн, и над ними фризы, украшенные пеной каменных кружев. Над центральной башней остроконечный шпиль, а в центре башни огромная чёрная птица из обсидиана — стриж, символ прайда.

— Ухт! Красотища! — восхищённо пробормотал Цинта, задрав голову и разглядывая фасады.

— Ты ещё внутри не был! Хотя тебя в церемониальный зал не пустят, но я знаю, где можно пробраться, чтобы всё посмотреть. Идём.

Оставив Цинту наблюдать за церемонией с верхней галереи, Альберт спустился вниз, где уже собрались гости. Церемонию решили проводить в Мозаичном зале, и по лестнице, ведущей к нему, уже спешили с подносами слуги, горели факелы, игристое вино стояло на столах.

Альберт рассматривал толпу, узнавая знакомые лица: эддарские вельможи и их жёны, послы, главы богатых купеческих домов и даже один из аладиров Ирдионского Ордена. Церемония обещала быть пышной. Он выпил немного вина и отставил бокал. Сегодня ему понадобится трезвая голова. Среди гостей он заметил Хранителя, пожалуй, ему стоит с ним потолковать, пока не началась церемония.

— Здравствуй, Берт! — услышал он голос позади себя, обернулся и увидел Тибора.

Тот уже как следует приложился к игристому вину, и лицо дяди стало красным и довольным. Белый атласный фрак и крахмальная рубашка обтягивали его большой живот, алому кушаку вторила алая бабочка на шее и платок в красный горох, торчавший из кармана, а довершали образ туфли с бантами — Тибор был похож на павлина.

— Дядя, ты вырядился так, словно это твоя помолвка, — усмехнулся Альберт.