Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

Поразмыслив немного над словами будущего мужа, она решила, что и в самом деле он прав — она потерпит, она будет мудрой и молчаливой, не станет перечить его сёстрам и постарается их избегать, во всяком случае, до поединка, а после него, как надеялся Себастьян, ему удастся сделать так, чтобы родственники успокоились.

Во дворце в её покоях Иррис встретила Армана и, помогая раздеться, без умолку болтала о завтрашнем бале. В комнате стояли цветы — множество осенних астр и роз, горкой громоздились коробки, повязанные разноцветными лентами — это прибыли подарки в честь помолвки, и рядом, на столике, стояли присланные лавочниками сладости: халва и лукум, орехи в меду, уложенные пирамидкой, и варенье из лепестков роз.

Вскоре должна была прийти портниха с бальным платьем, и башмачник с туфлями, и под милое щебетанье Арманы Иррис принялась разбирать подарки. Сейчас ей это было даже приятно. Почему-то вспомнились времена, когда её сосватал Эрхард, и она вот также сидела в гостиной и вот также разбирала подарки с отцом, не такие роскошные, конечно, как эти, но тогда она была счастлива. Сейчас Иррис это отчётливо понимала.

В одной из коробок оказался чайный набор из тончайшего красного стекла с золотой росписью, в другом — дзуна из розового дерева, украшенная искусной резьбой, янтарная шкатулка, инкрустированная подставка для книг, десертные ложечки с ручками из яшмы…

— Ах, леди Иррис, он такой красивый и такой умный, а ещё очень галантный, никогда не видела таких галантных слуг! — Армана рассказывала о ком-то, кто понравился ей вчера среди гостей.

— Только имя у него какое-то чудное — Цинта.

Она улыбнулась и, закатив глаза, добавила шёпотом:

— А ещё он пригласил меня на свидание.

— Цинта? — переспросила Иррис, и мысли невольно вернулись ко вчерашнему обеду и к… Альберту.

Пока они с Себастьяном были в городе и на Грозовой горе, она немного развеялась и почти перестала думать о нём, но сейчас её страхи внезапно вернулись. Она посмотрела, как Армана достаёт из коробки моток изящных серебристо-серых кружев, и вспомнила про завтрашний бал.

И эта мысль уколола в сердце, разбудив заснувшую было тревогу. Он ведь непременно будет на этом балу, и…

… это почему-то её пугало.

Сама мысль о том, чтобы встретиться с ним снова, заставляла сердце Иррис биться надрывно, а руки холодеть, и она не могла объяснить, почему с ней такое происходит.

— Цинта — это таврачье имя, — ответила она, разглядывая веер из голубых перьев.