Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

Но вовсе не потому, что ему на самом деле было стыдно, а потому что захотелось смутить её ещё раз, увидеть, как она опускает ресницы и теребит край жакета, пытаясь оттереть налипший песок.

— Простите за резкость. Хотя вы можете подсказать мне рифму к слову «любовь», если знаете что-то ещё, кроме моркови, — усмехнулся он, разглядывая её профиль.

— А зачем рифмовать именно слово «любовь»? Не обязательно называть любовь любовью и ещё придумывать к ней рифму. Такая прямолинейность подойдёт больше детским стихам.

А если вы хотите показать чувства, можно ведь иначе построить куплет — для чувств есть множество способов выразить себя, и говорить о любви можно по-разному, — ответила Рита, глядя куда-то в рыжую гриву лошади.

— Вот как? Детские стихи, значит? — усмехнулся Альберт. — Может, приведёте пример, как же нужно говорить о чувствах без слова «любовь»? Я уверен, что вы тоже втайне пишете стихи.

— Втайне? Почему же, пишу я вовсе не втайне, — усмехнулась она в ответ.

— Хм… Я задел вашу гордость?

— Ничего вы не задели, — ответила она и посмотрела на него с вызовом. — Но, я думаю, мои стихи гораздо хуже ваших сонетов.

— Вы пытаетесь мне польстить, думая теперь, что задели мою гордость? Поверьте, я не горжусь своим рифмоплётством. А насчёт ваших стихов — как вы там сказали? «Не вам судить», — произнёс Альберт, не сводя с неё глаз, — но я понял — вы просто боитесь. Как и любая девушка, пишущая стихи втайне, вы стесняетесь говорить о них вслух.

А уж, чтобы дать их почитать кому-то!

— Стесняюсь? Вовсе нет! – она вздёрнула подбородок.

— Ну так прочтите что-нибудь о чувствах, но, чтобы без слов «любовь» и «морковь», и поверьте, — он поднял руки вверх, — обещаю строго не судить!

— Я не против, если кто-то укажет мне на мои ошибки, я люблю учиться, — она снова посмотрела на Альберта с вызовом.

Их взгляды схлестнулись, и Альберту показалось, что он просто тонет в синеве её глаз.

И тонуть в ней было до странного приятно.

— Итак? — спросил он, слегка склонив голову.

Она посмотрела куда-то вверх, словно перебирая в памяти страницы. Её лицо совсем преобразилось, с него ушёл страх и бледность, и Альберт невольно залюбовался ей.

Рита выпрямилась, повернулась, взглянув ему прямо в глаза, и, чуть вздёрнув подбородок, произнесла:

— Хорошо. Это не поэма, а просто зарисовка под названием «Тоска».