Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

Тебе не шестнадцать лет и не нужно строить из себя девственницу. Скажи спасибо, что мэтр Гийо был так любезен предложить тебе свои руку и сердце.

— Сердце? Но тётя! Какое сердце? Он же мерзок! Вы хоть на мгновенье представьте себе, что с ним мне придётся провести всю жизнь! Под одной крышей! Делить кров, постель… Да я… я выше него на целую голову! Вы же понимаете, что ему нужно вовсе не моё сердце!

Щёки у Иррис пылали, каштановые волосы выбились из причёски, закрутившись на плече двумя крупными кольцами.

Она уже сама не понимала, что говорит, понимала лишь одно — это всё бесполезно.

— С такими разговорами ты можешь очень далеко зайти, — ответила тётя сурово, — брак — это не розы и фиалки, придётся и потерпеть. Тем более, милочка, у тебя разве есть выбор? Скажи спасибо, что мистер Гийо глуп, как курица, и поверил, что правилами приличия предписано — вдова не может дать ему ответ ранее, чем через семь дней. А эти семь дней вдова проведёт в скорби и молитвах по рано ушедшему мужу.

Я обманула его, взяла грех на душу, чтобы ты смирила свой бешеный нрав, прежде чем пойдёшь давать ему согласие.

— Я не дам ему согласие! — воскликнула Иррис горячо. — Не дам! Провалиться мне на этом месте!

— Дашь! Ещё как дашь! А то может и правда лучше тебе провалиться! Твой отец — мой бестолковый брат — совсем не занимался твоим воспитанием! Позволял тебе всё, что взбредёт в голову! Эти бесконечные книги, каллиграфия, химия, дзуна, клавесин, стрельба из лука! Помилуйте, зачем девушке уметь стрелять из лука и арбалета? А ездить в мужском седле? И что вышло-то? — она почти выплюнула эти слова.

— Ты… Ты… Ты теперь как лаурея — ядовитый цветок айяарров, прекрасный и смертельный, который, если попадёт на луг, то уничтожит всё поблизости, выпьет все соки, а сам будет цвести пышным цветом. Вот также и ты испортишь жизнь моим дочерям! У тебя была возможность устроить свою жизнь, ты вышла замуж, следовало получше смотреть за мужем.

— Что? Да как высмеете! Это несправедливо, — горько произнесла Иррис, — Эрхард погиб на войне!

Но взывать к справедливости было глупо. Тётя, как сорвавшийся с горы камень, уже не могла остановиться.

Перчатка брошена, вся неприязнь, так долго копившаяся внутри и сдерживаемая лишь путами приличий, вдруг выплеснулась наружу. Они сорвали маски, и сегодня тётя не стеснялась в выражениях.