Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

— И ты решил, что вправе требовать за это плату? А ещё лучше — взять её силой? — воскликнула она зло. — Ты мог бы оставить меня там, у озера!

— Плату? Взять тебя силой? Дуарх тебя раздери, да я в жизни ни одной женщины не взял силой!

Он вытер с губ кровь тыльной стороной ладони и, наклонившись, произнёс с глухой яростью:

— О, разумеется, синеглазка, я хотел бы получить такую плату, тем более что должница сама намекала мне на это, показывая свои ножки! Но ты же, оказывается, помолвлена, лгунья!

Она снова толкнула его руками в грудь и воскликнула хрипло:

— Намекала? Да как ты смеешь! Подонок! Жаль, я не застрелила тебя там, у обрыва!

Она нырнула ему под руку и бросилась бежать вверх по улице, а Альберт так и остался стоять, прижав ладонь к оцарапанным губам.

— Проклятье! — прошептал он, уставившись невидящим взглядом в костёр.

Он ничего не мог поделать — разочарование, боль и злость захлестнули его в одно мгновенье, сплелись клубком змей внутри и ужалили в самое сердце. И губы горели так, словно она только что прижгла их клеймом позора.

Под его взглядом костёр вдруг ожил, взвился огненным языком, лизнув камыши у пристани. Они вспыхнули тут же, просто взорвались огненным вихрем, и сноп искр, ударив в небо, посыпался бисером на чёрную воду. Следом загорелись деревянные мостки, ведущие к воде, огонь покатился волной и взобрался на стог сена, а за ним полыхнули лодки, сложенные на берегу…

— Альберт! Альберт! Что ты делаешь! Мирна-заступница, да что же он такое творит!

Цинта подбежал и принялся трясти князя за плечо, но тот только смотрел невидящим взглядом на огонь, и огонь плясал безумный танец, словно повинуясь безмолвному приказу хозяина.

Языки пламени взметались к небу один выше другого, гул стоял такой, что народ бросился прочь с площади с криками: «Пожар! Пожар!».

— Да очнись ты! Ты же спалишь всю деревню! — кричал Цинта, не переставая трясти князя.

— Плевать…

— Ох, прости меня Мирна-заступница! — недолго думая, Цинта схватил с земли глиняную бутылку и ударил ею князя по голове.

Пламя враз опало, рассыпаясь на тысячи искр, задымило и стало угасать, доедая остатки стога, а Альберт без сознания упал на жухлую траву.

Он проснулся утром в доме на кровати. Солнце стояло уже высоко, за занавеской, натянутой от печи, хлопотал Цинта, гремя тарелками, и беседовал с хозяйкой о том, как правильно готовить омлет. Болела голова, муторно и нудно, и на лбу у него лежал здоровенный капустный лист.