Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

Но воспоминания о нём отчего-то стали совсем размытыми, стёртыми, и перемежались с другими, куда более яркими воспоминаниями, и отнюдь не такими приятными. Воспоминаниями о других серых глазах, горячих ладонях, о другом голосе, от которого почему-то мурашки бежали по коже. И умом она понимала, что Альберт Гарэйл повёл себя, как человек недостойный, попытавшийся воспользоваться её слабостью и уязвимостью, и что ей не нужно думать о нём, вспоминать и пытаться понять или оправдать его некрасивый поступок, но ум был бессилен перед чувственными воспоминаниями о поцелуе на берегу озера.

Иррис всеми силами гнала от себя образ Альберта Гарэйла, насильно пытаясь вспоминать Себастьяна, и к концу дороги вконец измучилась этой борьбой, так, что в итоге два этих лица слились в её воспоминаниях в одно. Поэтому Иррис предпочла вообще не думать о предстоящей встрече и занялась сочинением стихов, правда, и они получались почему-то совсем не о том, о чём она хотела написать.

По прибытии она надеялась, что новое место и скорая свадьба заставят её забыть весь тот ужас, который ей пришлось пережить по дороге в Фесс.

Но она уже четвёртый день была в Эддаре, и вот уже четвёртую ночь воспоминания об этом возвращались к ней в кошмарах, сплетаясь в странный клубок жутких и будоражащих кровь обрывочных сновидений.

Падение в пропасть, крики, истошное ржание лошадей…

Чудесное спасение, горячие руки мэтра Гарэйла и его пронзительный взгляд…

Радуга во всё небо, и странное чувство, будто у неё выросли крылья…

Страшная гроза, бешеная скачка, обрыв, бурлящий поток под ногами, и молния, расщепившая сосну прямо над головой…

И снова чудесное спасение.

И снова его руки, которые удерживали её над бурлящим потоком.

Праздник, вино, танец, от которого всё тело пылало огнём, и необъяснимые желания, каких ей никогда прежде испытывать не приходилось…

Поцелуй, и пламя в глазах Альберта, от которого она сама вспыхнула, как свеча, и страх, что ещё немного — и она сорвётся в пропасть…

В тот день она была трижды на краю пропасти, но последняя пугала её больше всего — пропасть её собственных необъяснимых желаний.

И, думая об этом, даже наедине с собой - она лукавила. Не все из её снов были кошмарными. Но забыть она хотела бы их все. А те, в которых к ней возвращался Альберт Гарэйл со своим пронзительным взглядом, поцелуями и радугой во всё небо, она хотела забыть сильнее всего.

Как же это ужасно! Но она была испугана, потрясена, в конце концов, пьяна, да она ведь едва не погибла...