Конный портрет со свитой

Люди, даже незнакомые, обнимались на улицах, и друг друга поздравляли».

- И что? Такое и сейчас – сплошь и рядом. Рванет в России какое метро, а соседнее государство упоенно скачет и радуется. А расстрел царской семьи?

Его тоже как-то никто не заметил. Сто лет спустя о нем больше разговоров, чем в восемнадцатом году. И ты не прав, что «все» радовались. Не помню, кто писал, что твой придворный живописец аж постарел, после того, как тебя увидел?

- Все тот же Коцебу. Хотя я думаю, что это просто красивая легенда.

Не все так страшно было.

- Ага. И именно поэтому личико тебе шляпой прикрыли? Чтобы половину Петербурга не шокировать «апоплексическим ударом» табакеркой в висок?!!

Она помолчала. Потом подняла на Павла глаза, и почти шепотом сказала:

- И не надо мне врать. Я ВИДЕЛА – ЧТО там …

- Женька! – выдохнул император. – Так это была ТЫ? Как же я не догадался!

- Ты о чем? – озадаченно спросила Птица.

- О том, что ты приходила в мою спальню – сразу после убийства…

- Ну да.

Это мне и снилось. Но откуда - тебе известно?

- Оттуда. Похоже, что нам приснился один и тот же сон. Только ты была в нем действующим лицом, а я – всего лишь зрителем. Ну, и телом – заодно.

- Интересно девки пляшут – пробормотала Женька. – А что ты видел?

- Женщину со свечой, замотанную - то ли в платок, то ли в темное покрывало. Лица я не разглядел – только глаза…

Он вздохнул.

- Ах, птичка моя! Если бы ты на меня живого хоть разок ТАК посмотрела…

Женька подошла к Павлу, обняла его и долго смотрела в глаза.

Взгляд ее, полный нежности и не высказанной печали, заставил его сердце сначала рухнуть в глубину, а потом – забиться где-то в горле.

- Так? – грустно спросила она.

Он молча кивнул, а потом принялся покрывать поцелуями ее лицо.

- Никогда не играй в дружбу с ненужными тебе людьми - они ведут тебя в никуда – сказала Женька, когда они, наконец, смогли разомкнуть объятья. - Будь осмотрителен, мир и сейчас полон обмана…

- Зачем мне целый мир? – улыбнулся император.

– У меня есть ты. Этого – достаточно. А люди бывают – всякими. Иногда они совершают поступки, которые от них трудно ожидать. Вот знаешь ли ты – кто во время революции заступился за Гатчину?

- Кто?

- Не поверишь - правнук того самого Зубова. Став по указу Луначарского в 1917-1918 годах директором Гатчинского дворца-музея, Валентин Платонович Зубов спас этот исторический памятник от разрушения.