Конный портрет со свитой

Вот уж у кого тараканы в голове!!!

- Хм! А что в них плохого? Говорят, что они могут неделю прожить без головы. А еще – не помнят вчерашний день. Многим людям стоило бы у них такому поучиться.

- Глупости! – улыбнулась Женька. - Мне вчерашний день забывать не хочется! Хотя, может быть, это была ночь?

- Дааа? А можно с этого места поподробнее?

- Можно, но не сейчас. Ешь свою пиццу, голодающий Поволжья, а то остынет!

- Я – не с Поволжья, а вполне местный. Чухонский и тутошний. Но голодный – здесь ты права.

- Я – во всем права.

Правда, не всегда этому рада…

Женька без радости во взоре дожевала свой кусок, ушла в комнату, и снова уткнулась в монитор.

- И зачем я ляпнул про дворцовую еду? – грустно подумал Павел, и отправился извлекать Птицу из Сети.

- В какие недра ты опять полезла? – поинтересовался он, нисколько не сомневаясь в ответе.

- В те самые – вздохнула Женька. – Семейные.

- Вот не все ли тебе равно – КТО это сделал? В нашем гадюшнике иначе и быть не могло.

- Почему?

- Ну, карма, наверное. Не зря же Петра Первого антихристом называли.

Вот потомкам и прилетело – черт знает, до какого колена включительно. Ты же прекрасно знаешь – какой бардак с его детьми и внуками творился. С детьми и мне не повезло – как с законными, так и с незаконными. Старший мой сын - безвременно утоп, а дочери – почти все рано умерли. Про наследников – вообще промолчу. Но все есть – как есть. Как говорят твои поющие – из песни «бля» не выкинешь. Поэтому – побудь немного тараканом – и все забудь.

- Думаешь, получится?

- Не уверен, но попробовать стоит.

Нельзя идти в Грядущее, повернувшись к нему спиной.

- Но, если отвернуться от Прошлого, можно опять забрести в какое-нибудь дикое средневековье – возразила Женька. - Или – не в столь далекий фашизм.

- Детка, но мы-то с тобой, что сейчас можем сделать?!!

- Я не знаю. Но почему-то нахально надеюсь – что могу направить Мироздание на путь истинный.

- Не прощая врагов?

- Не ЗАБЫВАЯ. Что толку, что ты простил своих убийц? Молиться-то за их души ты не станешь?

Глаза Павла потемнели.

Он словно заглянул в себя, и горько усмехнулся.

- Не стану.

- Вот видишь – хоть ты и верующий человек.

Павел пожал плечами.

- Был, наверное. Только ничего это не изменило.

- Вот именно. Как там у Пастернака?

Гул затих. Я вышел на подмостки. Прислонясь к дверному косяку, я ловлю в далеком отголоске, что случится на моем веку. На меня наставлен сумрак ночи тысячью биноклей на оси. Если только можно, авве, Oтче, чашу эту мимо пронеси.