Конный портрет со свитой

- Но в Небесном Лесу ему дали имя – и он обрел родителей.

- Вот-вот. Я, разумеется, имя свое помнил – видимо, от того, что до конца не умер. И болтался между Мирами. Но вот детали и подробности выплывали из памяти исключительно по той причине, что вы меня тормошили. А может, то, что ты обо мне постоянно думала, не давало мне окончательно уйти. Я же у тебя – то в стихах, то – в историях постоянно выплывал.

- Ну да. Причем, в историях я хотя бы приблизительно знала – кто есть ху? А стихи лезли сами – и так стройно укладывались в странную картинку, что потом начинали диктовать мне Грядущее…

- Вот видишь.

Получается, что все это время мы шли друг другу навстречу.

- Ага. А еще я в какой-то момент поняла, что жизнь не бесконечна, и пора дарить себе подарки и жить, ни в чём себе не отказывая. Даже, если нечистая сила несет меня неведомо куда – и не понятно зачем?

- Это ты про гатчинскую электричку, что ли?

- Про нее, родимую. Я же не знала, что это ТЫ меня позвал. А все равно взяла и поехала. А могла бы и не доехать – учитывая грустные реалии нашего времени.

Павел улыбнулся.

- Мне тут недавно фраза попалась:

«Печально не то, что мы взрослеем, а то, что теряем возможность верить в необыкновенное, и безгранично мечтать». Все верно! Только автор не учел, что на свете бывают такие странные тетки, которые вообще не взрослеют. Видимо, «птичий Питер Пен» ему в жизни не встречался. А я вот – сподобился познакомиться.

Женька хихикнула.

- Какой из меня Питер? Я – скорее Венди. Вечная старшая сестра у творческих оболтусов.

И у исторических – тоже. Не зря же меня Командор «пацанкой» дразнил.

- Я, в общем, тоже рад, что ты – не Питер, а пернатая дурочка. Только вот некоторым ты – ни разу не сестра. И это тоже приятно.

- Бонус – плюс?

- Ага. Одним словом, я на тебя ни за что не сержусь. Хотя, не скрою, что порой мне бывает больно вспоминать то, что хотелось бы забыть. Но я готов тебе это простить – за тот самый взгляд у моего печального ложа.

- Правда? Но ты же сам жаловался, что я все время тебя …ээ… переписываю.

Как в песенке. Я только так и не разобралась – с кем там герой разговаривает? С Богом? Или с автором?

Ты меня переписываешь опять, по пять раз на дню, исчеркал всего. Ты хотел, чтоб я вышел тебе под стать, по по-до-би-ю… но теперь чего? Каждый раз мне навешиваешь долги, то любовь, то ненависть, то петлю. А когда не могу, говоришь «моги!» А когда не хочу, говоришь «убью!» Люди думают, что это я такой - как дурак кидаюсь то в пух, то в прах.