На удачу не стоит полагаться

Осмотры, тесты, разговоры, все слилось в моей памяти в одно серое месиво. Я хотела только одного, чтобы от меня отстали, не трогали, дали время.

Оживать я стала после прихода того парня с улицы. Эти пронзительно бирюзовые глаза сложно забыть.

— Хескар, — представился от дверей парень. Я только недавно поняла, что различаю местных по возрасту, пусть приблизительно, но всё же.

— Алиса, — назвала себя в ответ, не особо радуясь визитеру. Сколько их тут уже было.

— Нет! Ну я так не играю, разве так встречают своего первого мужчину в новом мире?! — как-то театрально, нарочито небрежно, заявил он, а потом резким движением снял очки и приблизился, а я ошарашено смотрела на этого нахала, какой первый мужчина?

— Вау! У тебя даже цвет глаз явно от меня передался, — с восхищением и неподдельным интересом он рассматривал мои глаза.

Глаза... У меня они остались почти родными. Строение черепа изменилось и глаза стали большими и ярко бирюзовыми. В своем родном мире я бы убила за такой цвет радужки. Но вот в отличие от местных, у меня осталась круглая радужка с вертикальным небольшим зрачком, а не полностью залитые цветом глаза от края до края.

— Ага, как зараза, половым путем, не иначе, — буркнула я, ну а чего за неприличные намеки?

— Половым? А, ну да, ты же на тротуаре лежала, нет, там точно ты заразу подцепить не могла. Да и врачи сказали, ты абсолютно здорова, так что ты точно что-то путаешь! — от его напора я даже не нашлась с ответом.

Он был живым и среди всей серости дней, как-то сильно выделялся.

Этот парень говорил без умолку, взахлеб, задавая кучу вопросов и тут же рассказывая что-то свое. Своей жизнерадостностью он пробил ту броню, в которой я находилась последние недели.

Я с интересом слушала Хеса, он первый, кто вообще со мной общался как … как друг. Он рассказывал о том, как учится в академии и как мечтает о первом задании. Его зрачки то расширялись, почти полностью заполняя глаз, то схлопывались в тончайшую полоску. Я с интересом наблюдала за мерцанием зрачка и сменой тона радужки.

От ярко бирюзового они могли выцвести до бледно-голубого, становясь похожими на льдинки, а иногда темнели, насыщаясь цветом, словно глубокие воды морей.

Он встряхнул меня и заставил поверить, что все будет хорошо и могут появиться друзья. Он обещал приходить, обещал показать город, он вообще давал много обещаний. Но пропал...

И меня снова начала затягивать в свою паутину серость безразличия. Мне даже стало казаться, что я его придумала.