Час Белого волка

А также вонь немытых тел и хмельного перегара. Зверь остановился в двух прыжках от насильников, и из его глотки послышалось угрожающее клокочущее рычание.

Нападавшие застыли без движения, почуяв рядом с собой опасного зверя, и в тот же момент волк прыгнул. С наслаждением хищника он впился в незащищенное горло первой жертвы. Сжал зубы и дернул головой, одним движением оборвав истошный крик несчастного. Тут же повернул окровавленную морду в сторону второго насильника. Тот, отпихнув в сторону бесчувственную девушку, с которой только что развлекался, пытался отползти от волка, бледный, дрожащий, с приспущенными штанами.

От него воняло страхом и нечистотами, и Белый волк скривил морду в хищном оскале. Чувствовал ли он жалость к своей жертве? Нет, только отвращение и азартное охотничье желание убивать.

Новый бросок, и еще на одного изувера стало меньше. Остальные пытались бежать прочь, но они двигались так медленно по сравнению с волком. Словно не спасали свои никчемные жизни, а играли друг с дружкой в догонялки.

Мутная белесая тень, металась от одного разбойника к другому, и каждый прыжок обрывал чью-то жизнь. Пять прыжков – пять разодранных глоток.

Белый волк замер посреди места учиненной им расправы, медленно со вкусом облизал свежую кровь со своей морды. Он нарушил обет, снова забрал чужую жизнь, а это значит, что до следующего новолуния ему придется остаться в облике зверя. И рыскать ночами по темному лесу в поисках добычи. Но он не жалел об этом, хотя воздержание от человечьей крови давалось ему непросто, и терпеть целый лунный цикл, не прикоснувшись к вожделенной плоти, было нелегко.

Хотел ли волк стать таким же, как те, чьи жизни он только что забрал? Грязным, трусливым, злобным существом, способным на подлость и жестокость по отношению к себе подобному? Нет, он все сделал правильно.

Хищник приблизился к лежавшей на земле девушке. Она была без сознания, от боли и страха лишившись чувств. Черные волосы растрепались, перепутавшись с палыми листьями и тонкими веточками, юбка была порвана, на лице, протянувшись через всю щеку, алел свежий ожог.

Девушка была красива. Волк почувствовал острый приступ жалости к прекрасной незнакомке, к поруганной девичьей красе. Оборотень чувствовал, что насильники надругались не только над ее телом, они искалечили и порвали ее магию. Аура девушки буквально искрилась волшебством, необузданным, диким, подобным тому, что было даровано природой самому Белому волку.