Сдавайся, это любовь…

Давно мне такие крепкие орешки не попадались. Очень давно… И что греха таить, интересно было так, что аж сердце заходилось, как ненормальное.

Боже! Что я несу?

Отмахнулась от подруг, давая понять, что диалога ждать не стоит, и припала лицом к холодной стекляшке автобусной остановки, за которой мы прятались, ожидая такси.

И ведь хорошо, что спрятались, потому как следом за нами вылетела шумная группа парней. Они громко смеялись, травили какие-то шуточки, и лишь вышедший последним был спокоен и серьёзен.

Мой взгляд просто прилип к тёмному силуэту, но он будто услышал мои мысли, ловко вложил в губы сигарету и щёлкнул зажигалкой. Секундная вспышка озарила его лицо, и я затряслась…

Триггер, ей Богу! Меня словно в ледяную прорубь окунули, а по телу стала гулять неконтролируемая волна тех нелепых, внезапных и совершенно неуместных эмоций. Кожа запылала от воспоминаний о его наглых и жадных касаниях. По шее побежали мурашки, вторя его дыханию, а мысли превратились в оливье…

Моё сердце снова сделало кульбит, упало на дно матки, отрикошетило к лёгким, осушило горло и вернулось на место от одного только взгляда на него.

Я не шевелилась, срослась с ограждением, рассматривая его с ног до головы. Вроде ничего особенного: джинсы, белая футболка и косуха, а выглядел, как Бред Пит на красной дорожке. И эта походка его вальяжно-блядиная, и бесстыже-охренительный голос, в котором вибрировала сексуальная хриплость, всё в нём было, как с картинки. Нет… Всё в нём было, как из горячего фильма для взрослых, где он, отвязный хулиган, разбивает сердце милой скромницы.

– Распущенный мерзавец, – шептала я, откровенно пялясь на его задницу. Боже… Это ж издевательство!

– Кто ж его распустил? – безмолвно хохотала Ника, пританцовывая на своих красивых, но неудобных шпильках.

– Распускают носки и слухи, Курочкина, а он просто распутный, – Анька рухнула лицом мне в спину, лишь бы не рассеяться в голос.

– Распущенный он, что, не видно? – кусала губу, старательно отворачиваясь от пытливых взглядов подруг, чтобы лишнего не показать. – Всё! Решено! Распущенный мерзавец! И не спорьте со мной. Вы вообще слепые, что ли? Не видели, как он меня домогался?

– Это ещё кто кого, Курочкина…

– Ой, а понравился, да? Сердечко тук-тук сделало? И уже на свекровь в гостиной наплевать, и на парашюты в рябину, да? – Ника передразнивала меня, корча моську.