Сдавайся, это любовь…

Кур…

Грудь сдавило, я словно перестала узнавать свою квартиру! Воспоминания того, как мучительно долго и тяжело проходил ремонт, как я впахивала на двух работах, чтобы сделать все качественно и красиво, как на картинке из модного журнала, зарябили перед глазами: смена трёх прорабов, четыре бригады строителей и два дизайнера… а также море испорченных нервных клеток и глубочайшие кратеры синяков под глазами, что с тех пор стали моими верными спутниками.

Но добил меня красный бабушкин коврик у раковины, закрывающий сложный рисунок кварца.

Меня будто вовсе стерли отсюда… Все следы спрятали, засунув в небольшую коробочку на подоконнике.

– Да убери ты уже свою тарахтелку! – рявкнул Миша и выхватил смартфон, отбросив его к своему.

А у меня и вовсе кончились слова. Не могла изъясняться. Все было на уровне ощущений. Я мысленно бродила по квартире и искала то, что упустила, то, что ещё было изуродовано, пока я «спала».

Обернулась и до боли прикусила губу, увидев натянутую под потолком бельевую веревку, на которой сушились семейники, мои кружевные стринги и платье свекрови.

Я с тоской смотрела на резную лепнину потолочного карниза, что восстанавливали два месяца, как дань Сталинской постройке, а теперь она пожелтела от постоянной влаги сохнущего белья.

Ерунда? Конечно, ерунда… Но тогда почему мне нечем дышать? Почему внутри тикает запал и сверкают искры? Почему мне кажется, что пока я делала вид, что и так жить можно, меня стирали из моей собственной квартиры? Здесь больше нет любимых мною вещей, здесь словно нет меня…

– Нам надо… – начала было я, но отвлёк внезапный сигнал входящего сообщения.

Медленно протянула руку к телефонам и, не глядя на экран, скинула блокировку отпечатком. Смотрела в когда-то любимые глаза и удивлялась их безжизненной тусклости.

Быть может, и я такая же? Быть может, и я научилась смотреть на мир вот так же? Как через грязное, покрытое толщей сажи стекло? В ладони снова провибрировал гаджет, напоминая о непрочитанном сообщении, а я мысленно взмолилась, чтобы это был не Зорин.

Добить меня решил? И так держусь из последних сил, чтобы со стыда не сгореть.

«Вчера все было превосходно. Я только о тебе и могу думать!»

Буквы стали складываться в слова, слова приобретали смысл, а смысл ожогом отпечатывался в мозгу. Какого хера? Как он нашел мой номер?

Люся, что ты несешь? Он же мент, для него это как два пальца обоссать.