Страж для невезучей леди

Отпусти меня. Ладно? Если бы ты дал знать, есть ли у тебя родственники, было бы проще. Может быть, напишешь мне? А? Умеешь писать? Я с ними сама свяжусь.

Достала из кармана сложенный вчетверо листок с завернутым в нем угольком. Протянула мужчине. Тот не сдвинулся.

Да что за напасть!

Он же совсем никакой…

Ему нельзя в Дом скорби. Его же уничтожат там за неделю. Оставят без еды, без воды. Кого волнует судьба опустевшего изнутри человека?

— Если ты не очнешься, тебе конец, — сказала я, до крови прикусив губу.

— Если ты меня слышишь, ну, где-то там, внутри, то пойми это. Тебе нужно выбираться из лечебницы, найти родню. Иначе тебя в Дом скорби отдадут. Понимаешь?!

Даже взгляд не поднял, никак не отреагировал на мой жалкий вскрик.

— Да что с тобой случилось?! — разъярилась я собственному бессилию, схватила яблоко, сжала в пальцах. — Я же помню, ты говорил и двигался. Утопить меня собирался! Было же такое?!

«А ты хорошо спросила?»

Я подошла к нему вплотную, страшась собственной храбрости. Сцепив кулаки, отбросив яблоко в дальний угол.

Застыла в полуметре от мужчины, наклонилась к нему и тихонько, одними губами задала вопрос:

— Что с тобой произошло?

Клянусь, его щека дернулась. Он не выдавил ни слова, не поморщился, не вскочил на ноги. Но на окаменевшем лице прорезалось что-то злое.

И это что-то нешуточно испугало меня. Я отскочила, опасаясь, что мужчина вновь схватит меня за шею. Даже почувствовала, как саднят следы на коже. Синяки от прошлой нашей встречи только-только начали сходить.

Но он вновь опустел.

Ох, бесы!

— Мне нужно уйти, но я приду к тебе завтра. Если тебе захочется меня прикончить — лучше так. Хотя бы отправят на каторгу, а не в Дом скорби. Поверь, каторга лучше, — сказала жестко, достав из мешка другое яблоко и положив его на колени мужчине. — До встречи.

***

Он стоял напротив меня, полностью обнаженный. Странное чувство. Я никогда до этого не видела голого мужчину. Пусть и во сне — а я понимала, что это очередной сон, — но чтоб так… близко… доступно.

Можно разглядеть каждую черточку, каждый рунический шрам, которые тянутся по всему телу, сплетаясь в неизвестные фразы.

Просто стоял. Без движения. Позволяя рассмотреть его подробнее.

Глаза темны что ночь, укутанная тучами, и взгляд невыносимо тяжелый. Тонкие губы поджаты. Он весь угловатый, острый, колючий. Не человек — зверь, запертый в людское тело.

Поддавшись непонятному порыву, я коснулась его груди ладонью. Сердце глухо ухало под пальцами.