20:12. Начало

Поработали нехило: две комнаты, ванная, туалет и коридор, в котором у двери на улицу стоит старый продавленный диван и деревянный обеденный стол. Правда, работали, видимо, на скорость, а не на качество, да и дешевизна проглядывалась.

Чоу и я с радостью и восторгом обошли все комнаты, пощупали мягкие, свежепоклееные обои.

Восхитилась: —как просторно!

– Даже эхо слышно! – поддержал друг.

Вальмонт и Фин переглянулись. Ни единая мышца на их лицах не дрогнула, только лишь Ви пожал плечами.

Семья, сдавшая нам помещение, жила сверху и оказалась весьма активной: дома их почти не бывало.

Но была старушка, живущая в соседнем доме – глуховатая и слеповатая. Нам велели помогать, не обижать её, и охранять дом, пока сдающие отсутствуют.

Условия настолько просты в выполнении, что согласия нашего было не избежать.

Дальше потянулись дни жаркие и пыльные дни обживания.

Поздний август, на улице сухо и тепло. Двери и окна открыты настежь; мы выбиваем подушки и одеял, выметаем мусор и во всю обустраиваемся.

Вальмонт и Фин пришли к решению, что заселятся в одну спальню, и за нас с Арти решили, что мы будем жить в соседней.

– А почему именно так? – поинтересовался Чоу, которому досталась пружинистая кровать у стены в коридоре.

– Ну, хочешь – уступлю вам с Фином, а сам буду здесь? – предложил Ви, но тот отказался, сославшись на то, что с рыжим злодеем он жил в одной комнате целую вечность, и слушать, как он бренчит на гитаре, ему надоело.

– Ну, тогда можешь со мной, или с Арти…

Его перебил Фин:

– Вы как хотите, но комнату я не отдам.

Не хочешь жить со мной, Чоу, живи тогда тут, или вон, – он махнул в мою сторону.

– Да ну вас, тогда. Я и тут уютней всех обустроюсь, к тому же, один.

Всех устроило решение Ватанабе. Мы принялись растаскивать вещи по новым спальням.

Я разложила свежую постель, принялась за шмотки, а Артур первым делом притащил свои игрушки и Каце с Мурзиком в комнату. Те обнюхали всё вокруг, остались недовольны, и побежали исследовать территории остальных.

К вечеру третьего дня становилось в обители поуютнее, поднятая пыль улеглась вместе с нашей суетой, все вещи потихоньку нашли свои места.

Осталась только одна стёганая сумка. Казавшаяся огромной и тяжёлой раньше, теперь она выглядела маленькой.

Вытянув её, поймала секундное оцепенение, прошёл холодок по спине. Сдавила виски старая картина, где папа остался один. Где осталась одна мама.