Ледяные крылья

Эгорд возвращается из подземелья, от земляных стен третьего подземного этажа веет сыростью, висячие корни шуршат по наплечникам, иногда запутываются в стальных крыльях, кокон ледяных чар вокруг Эгорда превращает живые веревки в сосульки, лед ломается, за спиной с хрустом осыпается ледяное крошево.

На втором подземном решает пройти через коридор, где камеры Хафала и Велиры, «окольцо» показывает, что пленники спят: Хафал на животе, Велира – свернувшись в клубочек.

Чтобы шаги не разбудили, Эгорд проплывает по воздуху на телекинезе, взгляд обращается влево, затем вправо.

В самом деле, спят. В тех же позах, что показывала ледяная стрекоза.

Трудно поверить, что все складывается так, как задумал. Даже лучше. События развиваются быстрее, чем смел рассчитывать, а значит, месть близка... Только бы не сорвалось!

Эгорд возвращается в комнату Наяды.

То есть, Жемины...

Дверь приоткрыта, Жемина за столом читает книгу, босые ножки сомкнуты в белесое острие, подогнуты, волосы отведены за ушко, ветерок шевелит, как придонное течение шевелит водоросли, половина лица подставлена жару и свету подсвечника, огненный трезубец потрескивает, плачет воском, его запах выплывает из комнаты.

Платье переливается красками подводных глубин, в бликах и темных желобках ткани возникают и растворяются миражи рыбок, кораллов, медуз, осьминогов, черепах, кальмаров...

Жемина перелистывает, шелест сопровождается вздохом, подбородок упирается в кулачок, улыбка мечтательная, но есть в ней горьковатая тень.

Эгорд входит.

Жемина обращает лицо к двери, горькая тень исчезает, девушка улыбается радостно.

– Эгорд!

Кресло опустело, ручки смыкаются вокруг шеи воина-мага, на губах звучит поцелуй.

– Не скучала?

– Конечно, скучала.

– Прости. Дела, дела...

Жемина вздыхает, взгляд опускается, уплывает в сторону.

– Понимаю...

– Чем занималась?

Жемина пожимает плечами.

– Так, мелочами... Нашла кухню и кладовую, готовила весь день.

– Вот как!

– Да. Хотела тебя накормить, когда придешь, но ты не появлялся, все съел твой друг.

– И что, съел все-все?

Жемина усмехнулась.

– Почти. Весь день был пьяным, не расставался с бутылкой, а вечером пришел трезвый и такой мрачный, раздавленный, лучше бы оставался пьяным. Съел еще больше, но, по-моему, вкуса не ощущал, даже не видел перед собой. Если бы вложила ему в ладонь дохлую ворону, съел бы так же, как и остальное... Что с ним?

– Семейные проблемы. Родная, хочу спросить о пещере...