Ледяные крылья

Милита более-менее отвлеклась от черных мыслей, в глазах поблескивало любопытство.

– Вот как...

Затем опять насторожилась, перед ней возник стальной клюв кухонного ножа, подрагивал, острие смотрело в сторону воинов.

– А точно не грабители и насильники?.. О них читала в книжках! Учтите, если так, не дамся! Я вас всех...

– Мы верим, о храбрая леди Милита, – сказал Витор с мягкой улыбкой. – В вашей воинственности имели честь убедиться на своих шкурах...

– Будьте уверены, впечатлены! – поддержал Эгорд. – И рисковать более не намерены.

– Но ваши опасения сейчас напрасны. Мы не грабители и не насильники, леди. Подумайте, ну зачем грабителям и насильникам узнавать имя жертвы, называть себя? Им нужно другое. Уверен, об этом тоже читали в книжках, и ради этих темных умыслов они не тратят время на разговоры.

Какое-то время девушка колебалась, неуверенно кивнула.

– Вы правы...

Нож медленно опустился, Милита чуть-чуть подалась навстречу.

– Но все равно докажите!

И обратно.

– Но как, о строгая леди? – спросил Витор.

– Не знаю...

Милита выглядела пристыженной, наверное, ей показалось, попросила глупость, растерянный взгляд метался туда-сюда, лишь бы не натыкаться на мужчин...

И задержался на вишневом древе. Голова была запрокинута, веки приопущены.

– Вон, видите?

Милита указала пальчиком.

– На самой верхушке дерева ветка особенная. На других цветы белые, а на этой слегка розовые...

– Да, о наблюдательная леди, так и есть, – подтвердил Эгорд.

– Читала в книжках, мужчины благородные совершают для дам подвиги, – сказала Милита с ноткой важности.

– Достаньте для меня ту ветку, господа...

И, залившись краской, на всякий случай добавила:

– Пожалуйста...

Вновь Эгорд и Витор обменялись взорами, в друзьях расцвел добрый смех.

Витор поклонился.

– Как будет угодно леди.

– Желание леди – закон.

Эгорд размял суставы в пальцах, встал лицом к дереву, руки приподнялись как у дирижера перед симфонией, пальцы сплелись в знаки…

Руки начали плавный танец, а в голове родилась цепь образов.

Воздух вокруг кистей и предплечий стал туманным, синеватым, как в лютый ночной мороз, когда вырывается из двери прогретого дома. Рукава покрылись инеем.

Рядом с вишней из земли начала расти винтовая лестница. Ледяная.

Ромбики голубоватого водяного стекла с густым звуком, чем-то средним между хрустом и звоном, бесконечно порождали друг друга, лестница наращивалась, ледяные ступени и перила, красивые как во дворце, обогнули дерево одним витком, подвели к самой макушке.